предыдущая главасодержаниеследующая глава

"Кадиллак" Фуада Мухандиса

Египетский капитализм возглавил движение к политической коррупции и фальшивой демократии.

Г. А. Насер, 23 июля 1961 г.

Сегодня странно вспомнить, как буднично начался он, этот день 18 января 1977 г. Все было как всегда: по улицам сновали автомобили, в многочисленных лавках зеленщиков шла оживленная торговля, завсегдатаи кофеен заняли свои обычные места. Но вечером нам понадобилось по каким-то домашним делам съездить в центр города. В Докки было настолько спокойно, что нас не насторожил даже полицейский наряд у маленького моста, соединяющего Докки с Гезирой. Решив, что проезд по мосту закрыт из-за ремонтных работ, мы двинулись в центр кружным путем, через район аль-Агуза. Только миновав Замалек и очутившись на восточном берегу Нила, мы поняли, что в городе творится что-то неладное. Вся набережная перед громоздким зданием, в котором в то время помещался ЦК Арабского социалистического союза, была запружена автомобилями. Почему-то не горели уличные фонари. Двигаясь в сплошном транспортном потоке, мы медленно подъехали к гостинице "Найл-Хилтон" и только здесь увидели отблески огромных пожаров. Группа полицейских, одетых в бронежилеты, разворачивала автомобили в сторону Гизе. В начавшейся бестолковой сутолоке мы успели лишь услышать глухой рокот далекой толпы и голоса, выкрикивавшие какие-то лозунги. Около здания Лиги арабских государств догорал опрокинутый набок автобус. Рядом валялось несколько искореженных, перевернутых лимузинов.

Вернувшись домой, мы узнали, что египетское телевидение уже передавало репортажи о народных волнениях, начавшихся в различных районах Каира. События, всколыхнувшие огромный город, стали темой номер один египетских органов информации. Однако в эти дни в Египте еще мало кто мог осознать подлинные причины и масштабы случившегося. Было ясно лишь одно: со времен знаменитого пожара Каира 26 января 1952 г. египетская столица не знала народных волнений такого размаха.

Официальная пресса, как это не раз бывало в периоды обострения внутреннего положения в стране, немедленно выдвинула версию о том, что волнения спровоцированы "коммунистическими заговорщиками". Особенно подозрительным для властей было то обстоятельство, что они вспыхнули не только в Каире, но и в других городах страны. Махровые антикоммунисты, окопавшиеся в редакции газеты "Аль-Ахбар", изо всех сил раздували версию о некоем невидимом, но могущественном дирижере, который якобы стоял за спиной бушующих народных масс. Среди прочего упоминалось и имя известного египетского комедийного актера Фуада Мухандиса, чей "Кадиллак" был сожжен толпой на мосту Абуль Иля, соединяющем Булак с Гезирой. Журнал "Роз эль-Юсеф" опубликовал интервью с Фуадом Мухандисом, в котором актер, апеллируя к общественному мнению, вопрошал: "Ну ладно, жгли полицейские участки, громили ночные клубы на улице Пирамид - все это понятно, но меня-то, всеми любимого, меня-то за что?"

Казалось бы, ответ напрашивался сам собой: не езди в "Кадиллаке", когда миллионы людей не могут найти себе места в автобусе. Однако не все обстояло так просто, ведь всего в нескольких десятках метров от "Кадиллака" Фуада Мухандиса горели автобусы, обычные рейсовые автобусы, на которых рабочий люд добирается на работу. Что же вызвало бурю народного гнева? Конечно же, не популярный актер с его американским автомобилем.

Египетский журналист Хусейн Абдель Разик, всесторонне исследовавший январские события в своей книге "Египет 18-19 января", вышедшей в Бейруте в 1979 г., отмечает, что лозунги, которые демонстранты скандировали на каирских улицах, были по большей части направлены против инфитаха - станового хребта всей политики, проводившейся в Египте во времена президента Садата. Знаменательно и то, что январские события произошли менее чем через три года после начала осуществления инфитаха, последовавшего сразу за принятием в 1974 г. так называемого Закона № 43 "Об арабских и иностранных инвестициях". Египетскому народу не понадобилось много времени, чтобы разобраться в антинациональной сущности новой экономической политики.

Разные лики Каира
Разные лики Каира

Да это было и несложно. По своей сути инфитах выступал как антипод прогрессивным социально-экономическим мероприятиям, осуществлявшимся в эпоху Насера в интересах широких трудящихся масс. Официальная пропаганда, трубившая о том, что инфитах призван вывести страну из тупика, в котором она якобы оказалась к началу 70-х годов, не мог скрыть того непреложного факта, что эта политика отвечала интересам только египетской буржуазии.

Насер впервые в истории Египта предпринял попытку ограничить стихийное развитие капитализма, ввести его в рамки, контролируемые государством, и наметить социалистические перспективы. Антикапитализм Насера диктовался логикой борьбы за упрочение национальной независимости. Объявляя "социалистические декреты" в июле 1961 г., Насер заявил, что "египетский капитализм возглавил движение к политической коррупции и фальшивой демократии".

Однако бурные политические события 60-х годов, и в первую очередь арабо-израильская война 1967 г., не давали возможности египетскому руководству полностью сосредоточить внимание на внутренних проблемах. В этих условиях наиболее предприимчивые слои египетской буржуазии, действовавшие в первую очередь в сфере торговли и подрядов, использовали сложившееся тяжелое для страны положение для того, чтобы, во-первых, любыми средствами набить мошну, а во-вторых, обеспечить себе более эффективное участие в решении политических судеб Египта.

К началу 70-х годов, т. е. к тому времени, когда египетское руководство наметило коренной поворот в своей экономической и социальной политике, участие частного сектора в производстве потребительских товаров составляло 34,5% всего объема их производства в АРЕ. Еще более высокой была доля частного капитала в сфере распределения, где она составляла 40,3%. В сельском хозяйстве частный сектор давал 90,6% общего объема сельскохозяйственного производства. Выступая в Народном собрании 6 октября 1976 г., президент Садат сказал, что из общей суммы капиталовложений в египетскую экономику в 1970-1975 гг. в 3 млрд. 172 млн. ег. ф. на долю местного частного сектора приходится 21%, или 433 млн. ег. ф.

Во второй половине 70-х годов в Египте был принят целый ряд законов, которые открыли неограниченный простор частнопредпринимательской инициативе, сняли существовавшие в насеровские времена ограничения на деятельность местного и иностранного капитала и предоставили им ряд важных привилегий. Египетское правительство фактически отказалось от применявшегося в 60-е годы централизованного планирования экономики, были серьезно подорваны позиции государственного сектора - основы национальной экономики, произошла переориентировка торгово-экономического сотрудничества на Запад.

Однако расчеты, связывавшиеся с новой экономической политикой, не оправдались. В первую очередь это относится к финансово-экономической помощи западных стран Египту. Помощь Египту предоставляется в дозированном виде, только для того, чтобы удержаться на поверхности и не утонуть под грузом тяжелых экономических проблем. Политическая подоплека этого вполне очевидна: такая линия призвана обеспечить долговременную зависимость Египта от американской политики на Ближнем Востоке.

Не лучше обстоят дела и с частными западными инвеститорами, на которых творцы инфитаха возлагали особые надежды. Понадобилось совсем немного времени для того, чтобы египтяне вспомнили: частные западные компании - отнюдь не благотворительные организации. Они вкладывают деньги лишь в отрасли с гарантированной и быстрой отдачей капитала. Банки, нефтеразведка да, пожалуй, строительство крупных отелей и туристических комплексов - вот сферы, в которые западных инвеститоров не надо уговаривать вкладывать капиталы. За годы инфитаха в Египте начали действовать 17 иностранных и смешанных банков, чей капитал достигает 40,6 млн. ег. ф. Десять крупнейших контрактов, заключенных египтянами с американскими монополиями в годы инфитаха, связаны с разведкой нефти. США финансируют в настоящее время 70% производящихся в Египте нефтеразведывательных работ.

Что касается производительных отраслей экономики, то в них сотрудничество западного и египетского частного капитала, по существу, еще и не начиналось. Пытаясь приукрасить положение дел, египетские эксперты утверждали, что до конца 1977 г. в рамках инфитаха были приняты 112 экономических проектов. Внушительная цифра, не правда ли? Однако в большинстве своем эти проекты представляют собой мелкие полукустарные предприятия. В частности, согласно статистике, в их число входят 22 предприятия, формально относящихся к химической промышленности, а на деле производящие дешевые пластмассовые изделия (сандалии, домашнюю утварь). Издержки, негативные стороны инфитаха с лихвой перекрывают скромные достижения этой политики. Безудержно растет дефицит платежного баланса Египта. Если во второй половине 50-х годов он не превышал 300 тыс. ег. ф., то в 1974 г., в первый год проведения в жизнь политики инфитаха, он подскочил до 1 млрд. ег. ф., а к началу 80-х годов перевалил за 2 млрд. ег. ф. Ко времени январских событий в 1977 г. внешний долг Египта увеличился в 8 раз по сравнению с 1973 г., достигнув 16,5 млрд. долл. В январе 1983 г. внешняя задолженность АРЕ, по свидетельству египетской газеты Аш-Шааб", составила уже 22,3 млрд. долл. Главным кредитором Египта в настоящее время являются США, на долю которых приходится 36% всей суммы долга.

В свете приведенных цифр становятся понятней многие зигзаги египетской политики в 70-х годах. Западная "помощь" превратилась в рычаг не только экономического, но и политического давления на Египет, сила которого возрастала по мере того, как страна увязала в долгах.

При этом следует учитывать, что в обстановке, сложившейся в Египте в 70-е годы, внешние займы никак не способствовали расширению производства, оздоровлению египетской экономики. Темпы увеличения внешней задолженности далеко опередили темпы роста национального дохода страны. Если в 1974 г. внешний долг составлял менее трети национального дохода, то в 1983 г. он превысил его почти в 1,5 раза. По мнению специалистов, основная причина резкого ухудшения финансово-экономического положения Египта заключается в том, что значительная часть внешней финансовой помощи идет на импорт продовольствия, предметов роскоши, оседает в карманах различного рода маклеров и посредников.

Западные журналисты пытаются оправдать эти глубоко негативные стороны инфитаха издержками процесса "первоначального накопления капитала", который-де всегда и везде был чреват эксцессами. Однако в садатовском Египте эти эксцессы перешли всякие рамки.

Судите сами: в начале 60-х годов в Египте было всего два миллионера, лишь 1536 человек обладали более 10 тыс. ег. ф. А к концу 70-х годов, т. е. всего через пять-шесть лет после начала осуществления политики инфитаха, в стране, по данным французской газеты "Монд", насчитывалась не одна тысяча миллионеров.

В результате резкого ослабления контроля государства за деятельностью частного сектора страна с более чем двухмиллиардным дефицитом платежного баланса позволяла себе импортировать легковых автомобилей более чем на 500 млн. ег. ф. ежегодно. Корреспондент газеты "Монд" в Каире метко сравнил эпоху инфитаха в Египте с периодом "Директории и совпадающими с ней по времени годами "сумасшедшего обогащения" во Франции".

Невольно напрашиваются и другие, пожалуй, более правильные аналогии - с периодом правления хедива Исмаила, завершившимся финансово-экономическим крахом Египта. Западные экономические советники ведут себя сегодня в Египте так же вольготно, как и их предшественники во времена существования "кассы египетского долга". Несмотря на то что экономическая политика Египта в отношении иностранных инвестиций признается в настоящее время специалистами одной из самых "либеральных" в мире, западные бизнесмены на проводящихся в последние годы в Каире конференциях представителей местного частного и иностранного капитала требуют все новых и новых уступок, льгот, гарантий. На конференции иностранных инвеститоров, проходившей в Каире в феврале 1978 г., было принято 17 рекомендаций; 14 из них связаны с требованиями послаблений в пользу иностранного капитала.

И эти послабления предоставлялись, несмотря на то что некоторые из них граничили с ущемлением национального суверенитета Египта. Почему это происходило?

В первую очередь, очевидно, потому, что в состав так называемой "новой египетской буржуазии", наживающейся на инфитахе, входят руководители различных экономических ведомств и даже лица, ранее занимавшие министерские посты, чиновники различных рангов, сумевшие использовать свое служебное положение в собственных корыстных интересах. В частности, по данным прогрессивного египетского экономиста Абдель Кадера Шухейеба, в списках посредников и служащих иностранных фирм в Египте фигурировали в 1979 г. 22 бывших министра, значительное число высокопоставленных чиновников компаний государственного сектора. Газета "Аль-Ахрам" сообщила 15 апреля 1978 г., что руководитель головной организации инфитаха - Организации по арабским и иностранным инвестициям - одновременно являлся и членом административных советов в Египетско-иранском банке, Египетской компании туристического развития, Египетско-американском банке, а также консультационной компании с капиталом из Абу-Даби.

Инфитах делает более наглядными и выпуклыми специфические реакционные черты египетского капитализма, рождавшегося как крайне отсталый, колониальный придаток развитых капиталистических стран, вынужденный развиваться в условиях ограниченности местного рынка, большой конкуренции товаров, импортируемых из промышленно развитых стран. Современный египетский капитализм - это капитализм торгово-спекулятивный, вызвавший к жизни колоссальный рост паразитических доходов.

Наиболее прибыльной сферой приложения капитала в Египте времен инфитаха являются импортно-экспортные операции. В 1979 г. в торговой палате Египта было зарегистрировано 524 лицензии на импорт и экспорт и всего 22 лицензии на подрядные работы.

Инфитах создает в стране атмосферу вседозволенности, игнорирования законов, разнузданного обогащения. В середине 70-х годов внимание египетской общественности было привлечено целой серией сенсационных разоблачений, связанных с махинациями высокопоставленных чиновников и обнаживших колоссальный размах коррупции, охватившей высшие слои египетского общества. Простое перечисление ставших достоянием общественности скандальных дел, связанных с незаконной деятельностью "жирных котов" инфитаха, дает представление об их широком диапазоне. Здесь и взятки, полученные крупными египетскими чиновниками от американских компаний "Вестинтауз" и "Локхид", и злоупотребления со строительством текстильного комплекса в окрестностях Александрии, и скупка в обход законов земель в каирском районе Булак под комплекс гостиниц и пансионатов для туристов, и подвергнутая резкой критике оппозиционной печатью полуторамиллионная сделка с западноевропейскими компаниями о реконструкции каирской телефонной сети.

Бурю возмущения в кругах египетской общественности вызвали ставшие достоянием гласности планы распродажи принадлежащих государству египетских кинотеатров предприимчивому саудовскому бизнесмену. Вслед за этим планировалось продать саудовцам и государственную кинокорпорацию Египта.

Разные лики Каира
Разные лики Каира

В 1978 г. депутат Народного собрания Каббари Абдалла сделал запрос относительно продажи огромного земельного участка, расположенного в непосредственной близости от знаменитых пирамид Гизе, гонконгской фирме, возглавляемой канадским дельцом Питером Мунком. Этот проект предусматривал сооружение туристического комплекса, стоимость которого должна была составить около 460 млн. долл. Выступая в Народном собрании, К. Абдалла заявил, что "жирные коты" инфитаха готовы продать с молотка даже пирамиды Гизе. Под давлением общественности правительству пришлось расторгнуть сделку как с саудовским бизнесменом, так и с канадским предпринимателем.

Однако число скандальных разоблачений не только не уменьшалось, но и существенно увеличивалось с каждым днем. Достаточно сказать, что были обвинены в злоупотреблении служебным положением и получении "комиссионных" от западных компаний два бывших заместителя премьер-министров Египта, 16 бывших министров и несколько десятков правительственных чиновников рангом ниже.

Коррупция в Египте началась не вчера. Восточная бюрократия всегда славилась искусством превращать в наличные свое служебное положение. Однако многие египтяне еще помнят ту борьбу, которая велась с этим в насеровские времена. Поэтому размах скандальных разоблачений египетская общественность с полным основанием связывает с началом осуществления политики инфитаха. Прогрессивный египетский экономист Адиль Хусейн писал в журнале "Ат-Талиа" (февраль 1976 г.), что, когда Египет сотрудничал с социалистическими странами, в стране не существовало базы для такого пышного расцвета коррупции, поскольку социалистические страны не платят "комиссионных" при заключении сделок. Адиль Хусейн прямо отмечал, что политика инфитаха стала возможной в Египте лишь благодаря тому, что она принесла вполне определенные и немалые выгоды представителям всемогущей египетской бюрократии.

Пожалуй, это несколько упрощенный взгляд на вещи. Вряд ли политика инфитаха могла бы проводиться в жизнь в течение длительного времени, если бы она была выгодной только паразитическим слоям торговой и бюрократической буржуазии. Живучесть инфитаха объясняется тем, что он предоставляет возможность наживы весьма широкому кругу дельцов самого различного ранга. Здесь и администраторы госпредприятий, вокруг которых, как грибы, паразитируют частные компании, и различного рода посредники и подрядчики, и частные владельцы такси, и содержатели ночных клубов и кабаре и т. п.

На углу тихой каирской улочки, каких немало в квартале Мухандисин, расположился так называемый "сим-сар" - посредник по съему меблированных квартир. Ободранный соломенный стул, прислоненный к чешуйчатому стволу пальмы, росшей посредине клумбы, разбитой на маленькой тихой площади, - вот и вся "контора" устаза Махмуда. Сам устаз Махмуд занимался своим делом долгие годы и знал наперечет все квартиры, которые сдавались внаем в близлежащем районе. Его заработка вполне хватало на то, чтобы прокормить семью из девяти человек. Однако в годы инфитаха, по мере того как на улицах Каира начали появляться деловитые американцы или спокойные, рассудительные японские бизнесмены, подыскивающие приличное жилье, устаз Махмуд преобразился. Его "комиссионные" росли вместе с ростом квартирной платы, а она подскочила в несколько раз. Если еще в начале 70-х годов хорошую квартиру европейского типа можно было снять за 100, максимум 120 ф., то в настоящее время она стоит 1200-1500 ф. в месяц. Устаз Махмуд матерел прямо на глазах. Раньше он сам бегал по домам, яростно торгуясь с домовладельцами, чтобы сбавить 5-10 ф. со сравнительно скромной квартирной платы, а сейчас за него бегают несколько помощников. Исчез и соломенный стул под кудрявой пальмой. Устаз Махмуд снял для своей конторы небольшую квартиру, в которой и восседает целыми днями.

Примерно такая же история произошла и с нашим знакомым, владельцем кустарной автомобильной мастерской. До инфитаха он перебивался грошовыми заказами, но, после того как количество частных автомобилей в Каире резко возросло, его дела пошли в гору. Он не только нанял трех рабочих, но и смог сколотить достаточный капитал, чтобы купить подержанный "Мерседес".

Вряд ли стоит говорить, что и устаз Махмуд, и владелец автомастерской - искренние приверженцы и почитатели инфитаха. Русский путешественник де Воллан, которого нам уже приходилось цитировать, заметил, наблюдая за отношением египтян к англичанам: "Не надо забывать, что английская оккупация держится теми же египтянами, которые под покровом Англии ловят рыбу в мутной воде. Если мы от аферистов и сановников перейдем к низшим классам населения, то и там найдутся люди, которые имеют благодаря англичанам хорошие заработки (погонщики ослов, кучера, прислуга)"*. С определенными поправками наблюдения де Воллана можно спроецировать на сегодняшнюю египетскую действительность.

* (Г. де Воллан. По белу свету. СПб., 1894, с. 83.)

Инфитах привел к очень быстрому и значительному расширению пропасти, разделяющей имущих и неимущих в египетском обществе. В настоящее время, по данным известного египетского экономиста Фуада Мурси, на 9,8% населения Египта приходится 44,5% потребления, в то время как на долю остальных 90,2% - лишь 55,5%. 27 млн. египтян (66% населения страны) получают доход ниже прожиточного минимума. В опубликованном в марте 1979 г. заявлении Национально-прогрессивной партии об экономической политике правительства признавалось, что за годы инфитаха имел место некоторый рост среднего дохода на душу населения. В период с 1975 по 1978 г. он возрос со 128,4 до 148 ег. ф. Однако на деле это повышение доходов было полностью съедено инфляцией и ростом цен, увеличившихся за этот период не менее чем на 40%. В результате жизненный уровень населения упал.

Каким же образом египтянам-труженикам удается сводить концы с концами?

Ответ на этот вопрос непрост. Фиксированный уровень минимальной заработной платы рабочих и служащих госсектора составляет в настоящее время 16 ег. ф. Фактический доход многих из них и того меньше. И тем не менее потребности египетского простого люда, привыкшего в течение долгих веков довольствоваться лишь самым необходимым, настолько скромны, что подхлестнутая инфитахом волна подорожания проходит как бы поверх их голов. Житель каирских трущоб с детства приучается обходиться лепешкой хлеба, чашкой горячих бобов, куском брынзы и двумя-тремя стаканами крепкого сладкого чая. Благодаря теплому климату перед ним не стоит проблема зимней одежды или крова над головой на случай суровой зимы. Единственный магазин, который ему доступен, - это "таавуния" - лавка египетской потребительской кооперации, где можно купить самые необходимые продукты питания.

Собственно, именно в этой системе кооперативных лавок и кроется, пожалуй, один из секретов того шаткого социального баланса, который существовал в садатовском Египте. Еще в насеровские времена государство установило определенный уровень цен на целый ряд товаров широкого потребления, для того чтобы сделать их доступными для большинства населения. По заявлениям официальных лиц, дотации на товары широкого потребления (такие, как, например, хлеб, хлопковое масло, сахар) только в 1979 г. составили 1177 млн. ег. ф.

Государственные субсидии в сегодняшнем Египте, как и многие другие стороны правительственной политики, - вещь чрезвычайно запутанная. Газета "Сиясий" 14 января 1979 г. писала: "Несмотря на то что только весьма ограниченная часть населения Египта имеет право покупать товары в кооперативных лавках, в 1978 г. в Египте при 40 млн. населения имели хождение 45 млн. кооперативных карточек". Правительство давно вынашивает план замены продовольственных карточек, чтобы прекратить спекуляцию субсидированными товарами, однако до претворения этого плана в жизнь дело пока не доходит.

Архитекторы знают, что в фундаменте каждого здания есть так называемые критические точки. Стоит лишь ослабить их, вынув один-другой камень, и здание рухнет. Такой критической точкой в социальной политике египетского руководства и являются дотации на товары широкого потребления. Отступление от этой политики чревато самыми непредвиденными последствиями. Это со всей очевидностью доказали январские события 1977 г.

Накануне январских событий правительство Мамдуха Салема вело себя так беспечно, что впоследствии его действия были расценены многими политическими обозревателями чуть ли не как провокационные.

В течение первой половины января 1977 г. каирские газеты регулярно публиковали заявления официальных лиц о том, что правительство собирается поддерживать цены на прежнем уровне и предпринять решительные меры для улучшения материального положения трудящихся масс.

Предложение о снятии дотации на целый ряд товаров широкого потребления, таких, как хлеб, дешевые ткани, чай, сигареты, керосин и сахар, внесенное известным своими давними связями с финансовыми кругами Запада заместителем премьер-министра по экономическим вопросам доктором Абдель Монеймом аль-Кайсуни на рассмотрение парламента вечером 17 января 1977 г., прозвучало как гром среди ясного неба. Утром 18 января в газетах было опубликовано решение правительства о ликвидации дотаций. В первой половине дня этим сообщениям мало кто верил, однако после того, как торговцы начали поднимать цены на продукты питания, сомнения сразу рассеялись.

Разные лики Каира
Разные лики Каира

Первые демонстрации рабочих и студентов появились в центре Каира во второй половине дня 18 января. Сначала они носили мирный характер. Однако к вечеру страсти разбушевались и разъяренные толпы начали крушить все, что попадалось им на пути. Манифестации набирали силу.

В это время президент находился вне Каира. Получив в Асуане сообщение о начавшихся народных волнениях, охвативших не только столицу, но и Александрию, да и все крупные египетские города, Садат немедленно вылетел в Каир. Однако обстановка была настолько тревожной, что президентский самолет в течение двух часов кружил над столицей, не совершая посадки. Служба безопасности не была уверена в том, что власти контролируют положение в стране.

Именно в этот момент и был отдан приказ полиции и войскам открыть огонь по демонстрантам. Официальные органы информации заявляют, что во время январских событий было убито 80 и ранено 200 человек. Однако корреспонденты ряда иностранных, и в первую очередь западных, газет и журналов, находившиеся в эти дни в Каире, отмечают, что эти цифры сильно занижены. Днем 19 января правительство вынуждено было аннулировать свое решение об отмене дотаций на предметы первой необходимости. Тем не менее народные выступления не прекращались. Вечером этого дня на всей территории Египта было введено военное положение.

Каир превратился в безлюдную пустыню. Движение замерло. Лишь на перекрестках расхаживали солдаты в форме специальных войск с автоматами наперевес.

Однако, несмотря на предпринятые меры, и в этот день на окраинах Каира продолжали звучать отголоски народного гнева. Объектами народного возмущения становились те места, которые в сознании народа были связаны со сладкой жизнью "жирных котов" инфитаха. Толпы разгромили несколько ночных клубов и казино на улице Пирамид, где египетские нувориши за ночь проигрывали в рулетку десятки тысяч фунтов.

Исследователь садатовского Египта Гали Шукри пишет: "Каковы были формы народного насилия в январе 1977 г.? В деревне были прерваны коммуникации, захвачены представители власти, в городах организовывались демонстрации. Все развивалось, как в дни революции 1919 г., с той только разницей, что в 1977 г. число демонстрантов в египетских провинциях намного возросло. В городах толпы народа направлялись к полицейским участкам, казино, отелям, резиденциям ответственных лиц - словом, в места, которые символизировали социальную несправедливость и лицемерную мораль. Они направлялись к кооперативным лавкам, продовольственные товары которых разворовывались бюрократами и прихвостнями властей. Они направлялись к американскому университету, расположенному в центре Каира. Нет необходимости говорить о том, что он символизирует. В то же время ни один египетский университет, ни одна школа не подверглись ни малейшему насилию".

Январские события явились полной неожиданностью как для Садата, так и для его западных друзей и покровителей. В своих публичных выступлениях Садат в свойственной ему демагогической манере пытался принизить значение январского народного восстания, свести его к выступлению хулиганствующих элементов. Одновременно в полном противоречии с логикой власти пытались возложить ответственность за происшедшее на левые силы. Были произведены массовые аресты, однако длившийся более двух лет процесс над "участниками январских событий" закончился полным провалом. Все они были оправданы за отсутствием улик.

События 18-19 января продемонстрировали шаткость садатовского режима, непопулярность его политики. Западные органы информации, еще недавно певшие дифирамбы Садату, на первых порах явно не могли оправиться от неприятного сюрприза. Американские и английские газеты затеяли в эти дни дискуссию на странную тему: были январские события политической акцией или стихийной экономической массовой демонстрацией? Трудно понять, где здесь проходит грань между политикой и экономикой. Разве можно сомневаться в том, что январские события явились прямым следствием всей политики Садата?

То, что представлялось Фуаду Мухандису, а вместе с ним и официальной египетской пропаганде бессмысленными актами вандализма, на деле было протестом, направленным против политики инфитаха, которую в народе справедливо считали главной причиной тех глубоких социальных контрастов, которые характеризуют сегодня жизнь египетского общества. Американский "Кадиллак" последней модели, принадлежавший Фуаду Мухандису, был в глазах народа символом того паразитического обогащения, которое пышным цветом расцвело под сенью инфитаха. Сожженные автобусы - это тоже как бы символ, обратная сторона той же политики. Всякий, кто видел сцены, происходящие на автобусных остановках, и сами каирские автобусы, в которых люди свисают из окон, с подножек и едут на крышах, могут легко представить себе ту ненависть, которую питает рабочий люд к этому, с позволения сказать, средству транспорта. Те, кто жег эти автобусы, несомненно, помнили о гнусной афере, разыгравшейся несколько лет назад, когда городские власти закупили по явно завышенным ценам большую партию старых иранских автобусов. При этом, как выяснилось, кое-кто получил огромные "комиссионные".

Впоследствии, однако, выяснилось, что у январских событий есть и другой аспект. На ликвидацию дотаций погрязшее в долгах египетское правительство пошло под сильным давлением со стороны США. Корреспондент газеты "Нью-Йорк Таймс" Генри Теннер прямо признал в своей корреспонденции из Каира 21 января 1977 г. : "На том, чтобы президент Садат повысил цены, настаивали Международный валютный фонд, правительство США, частные американские банки, которые являются его кредиторами...".

Вот какая получается история. Так что, если Фуад Мухандис надумает потребовать компенсацию за издержки, которые он понес в связи с сожженным "Кадиллаком", то счет ему лучше всего предъявить в Вашингтон.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://egypt-history.ru/ "Egypt-History.ru: История и культура Арабской Республики Египет"