предыдущая главасодержаниеследующая глава

Разные лики Каира

Египет - страна контрастов, где картины самой бойкой, ключом кипящей жизни помещаются рядом с ландшафтами мертвенными...

А. Н. Краснов (1898 г.)

У кинематографистов есть такое выражение - "стереотип зрительного ряда". Так называют кадры, которые ассоциируются у зрителя с каким-то определенным событием, местом или эпохой. Скажем, нужно показать, что действие фильма происходит в Париже, - и на экране возникает изящная ажурная Эйфелева башня, в Лондоне - Вестминстерский дворец с Биг-Беном, в Нью-Йорке - панорама Манхеттена со столпившимися на нем небоскребами.

Для Каира таким стереотипом, своеобразной "визитной карточкой" города служит вид, открывающийся с каменного моста, соединяющего административный центр города с о-вом Гезира. Спокойный, подсвеченный синевой Нил, стройные, белоснежные силуэты современных отелей "Меридиан", "Найл-Хилтон", округлый корпус министерства информации, а между ними - контуры многоэтажных административных и жилых зданий из серо-бежевого песчаника, расположившихся вдоль протянувшихся на 50 км гранитных набережных Нила. Хорош и сам мост, подъезды к которому стережет четверка львов, равнодушно взирающих на нескончаемый поток автомобилей.

Именно таким Каир знаком миллионам людей по красочным туристическим открыткам, глянцевым обложкам рекламных изданий и альбомов. Однако этот парадный фасад - лишь один из ликов бесконечно разнообразного города, живущего насыщенной и интенсивной, но противоречивой жизнью.

Каир многогранен. Он весь соткан из контрастов. Неимоверная бедность - и бесстыдно выставленное напоказ богатство. Невежество - и три крупнейших в арабском мире университета (Каирский, Айн-Шамский и Аль-Азхар), строгая красота древних памятников - и пошлая безвкусица навязчивой рекламы.

Разные лики Каира
Разные лики Каира

Поздним вечером его улицы расцвечиваются тысячами неоновых реклам. Ночь скрывает мусор на тротуарах, облупившуюся штукатурку стен. Центральные улицы- Каср ан-Нил, Шериф-паша, Имад эд-Дин производят впечатление огромной торговой ярмарки. Сотни частных магазинчиков, или, как их здесь называют на парижский манер, "бутиков", сияют яркими витринами, в которых выставлено все, что можно увидеть в больших европейских городах. За дымчатыми полароидными стеклами "Бутик Мухаммед" поблескивают хромированные бока современных японских магнитофонов, бесчисленные антикварные лавочки предлагают ампирные кресла, туалетные столики и козетки. На мраморных подоконниках цветочных магазинов стоят букеты бархатных, с каплями воды на лепестках роз. Если к этому добавить сотни застывших по обе стороны улиц автомобилей, то невольно складывается впечатление о благоденствии и достатке жителей "великого и пресловутого града Египта", как назвал Каир Василий Григорович-Барский.

Однако это впечатление неверно.

Каир - как лабиринт. Вы идете по его улицам и не знаете, что ждет вас за углом: нарядный проспект или замусоренный проулок. Сверните в любой переулок с улицы Каср ан-Нил - и перед вами убогие, давно не ремонтировавшиеся дома, неказистые лавчонки, у входов в которые с раннего утра выстраиваются длинные очереди женщин и детей. Они стоят часами, чтобы купить лишь пачку дешевого, перемолотого в пыль черного чая да кусок брынзы - все, что может позволить себе простая египетская семья.

Нелегко выделить самые существенные черты в облике этого города. Пожалуй, основное из того, что не стирается с течением времени, - ощущение постоянного движения в этом огромном человеческом муравейнике. Движение автомобилей по узким каирским улочкам, их нетерпеливое разноголосое гудение, безостановочно катящиеся толпы пешеходов, с раннего утра до поздней ночи заполняющих каирские улочки, - все это удивительным образом уживается с типично восточной флегматичностью. Толпа бурлит, а каждый отдельный прохожий вроде бы никуда и не спешит; он добродушен и нетороплив. Каирец с улыбкой уступит дорогу, с готовностью остановится, чтобы объяснить, как пройти по городу, а то и проводит вас.

Каир - как оборотень. Перед туристом он один, перед заезжим бизнесменом - другой, перед феллахом, бежавшим в столицу из родной деревни в поисках лучшей доли, - третий.

Пять раз в день - с первым лучом восходящего солнца до наступления ночной темноты - с минаретов его 20 тыс. мечетей репродукторы разносят заунывные азаны - призывы к пяти ежедневным обязательным для мусульман молитвам. В пятничных проповедях хатыбы не устают призывать к воздержанию и строгому выполнению канонов мусульманской морали. В последние годы в египетском парламенте все настойчивее раздаются требования изменить действующее законодательство с учетом норм шариата, согласно которым ворам отрубают руки, а женщину, уличенную в прелюбодеянии, забрасывают камнями. В 1979 г. египетский парламент принял поправку к конституции, провозгласившую шариат основой законодательства, а несколько ранее принял закон, запрещающий продажу спиртных напитков в публичных местах. Однако вино по-прежнему продается везде, за исключением разве лишь районов, примыкающих к Аль-Азхару, а ворам пока никто рук не отрубал.

С резными минаретами и ажурными оконными решетками мечетей мирно уживаются броские рекламы ночных клубов, кинотеатров, где демонстрируются преимущественно иностранные фильмы. Кстати, из нескольких десятков каирских кинотеатров лишь немногие показывают египетские фильмы, хотя местная кинопромышленность выпускает на экраны ежегодно до 60 полнометражных художественных фильмов.

В одном из этих кинотеатров - "Майами" на улице Каср ан-Нил - в конце 1980 г. демонстрировался фильм выдающегося египетского режиссера Юсефа Шахина "Возвращение блудного сына", ставший, пожалуй, наиболее заметным явлением египетского кино последних лет.

В том же здании, что и кинотеатр "Майами", находится театр того же названия, где дает представления труппа под руководством Фаиза Халявы и Тахии Кариоки. В последнее время Фаиз Халява сам сочиняет пьесы для своего театра, что, впрочем, является делом несложным, так как все они строятся из набора мещанских пошлостей, сомнительных шуток и черносотенной морали. Примечательно, что именно в этом театре шла стяжавшая себе печальную известность пьеса "Да здравствует делегация", в которой были вылиты ушаты грязи на египетско-советское сотрудничество в 60-е годы.

Театр "Майами" - это лишь один из множества коммерческих театров, появившихся в Каире в начале 70-х годов. Небольшие, как правило не имеющие постоянной труппы, театры появляются и исчезают по воле моды. Единодушно отмечая их низкий художественный уровень, египетские критики связывают появление этих театров с теми процессами, которые начались в египетском обществе в эпоху инфитаха. "Либерализация" не ограничилась областью экономики, она затронула и духовную жизнь египтян, сферу культуры.

Положение дел в египетском театре, как и в искусстве в целом, определяется в настоящее время обострившейся борьбой двух тенденций: стремлением части творческой интеллигенции отстоять и укрепить демократические и прогрессивные элементы, плодотворно развивавшиеся в 60-е годы, и проникновением духа голой коммерции, порождающего произведения-однодневки, рассчитанные на потребу мелкого буржуа.

Египетская интеллигенция много спорит о кризисе, охватившем египетскую литературу и искусство в эпоху инфитаха. Прогрессивная писательница и общественная деятельница Латыфа аз-Заят обратила внимание на то, что подъем египетского искусства всегда совпадал с приливами национально-освободительного движения. И наоборот - в годы реакции, безвременья оскудевала и палитра египетских мастеров искусства. В 20-е годы подъем национально-освободительного движения сопровождается появлением замечательных, ставших классическими произведений египетской литературы, таких, как пьесы "Незваный гость" Тауфика аль-Хакима и его знаменитый роман "Возвращение духа", в котором резко осуждается английская оккупация Египта. Поиски египетской самобытности, стремление к возрождению национальной культуры находят свое яркое отражение в творчестве Мухаммеда Теймура, пьесы которого пользуются в Египте заслуженной популярностью.

Сложные и противоречивые процессы осмысления интеллигенцией своего места в обществе, места в общей борьбе против колонизаторов передаются и в автобиографических произведениях египетских романистов, появившихся в 30-х годах. Такова повесть Тауфика аль-Хакима "Записки провинциального следователя", произведения Таги Хусейна, среди которых особое место занимает завоевавший всемирную известность роман "Дни".

Разные лики Каира
Разные лики Каира

Значительный вклад в становление реалистических тенденций в египетском искусстве внесли и романисты Яхья Хакки и Нагиб Махфуз. Первый из них опубликовал в 1943 г. роман "Лампа Умм-Хашим", посвященный сложной проблеме адаптации египтянина, получившего образование в Европе, к египетским условиям. Второй - Нагиб Махфуз, пожалуй, один из популярнейших в настоящее время египетских литераторов, также опубликовал в середине 40-х годов свой первый роман, "Переулок Мидакк". Популярность завоевали реалистические произведения "Земля" (1954 г.) Абдуррахмана Шаркави, "Смерть водоноса" (1952 г.) Юсефа Сибаи, "Грех" (1960 г.) Юсефа Идриса и целый ряд других произведений.

Одним из интереснейших современных египетских прозаиков является Гамаль Гейтани. В 1975 г. он опубликовал свой нашумевший роман "Аз-Зейни Баракат", в котором в стилизованной форме средневековых хроник нарисовал яркие картины жизни мамлюкского Египта. В 1976 г. появился новый его роман - "Хроника квартала Заафарани". Это сложное и противоречивое произведение, в котором Гейтани пытается осмыслить проблемы свободы и справедливости, конформизма и социального протеста. Однако роман Гейтани силен не расплывчатой и запутанной философской концепцией, а удивительным для сравнительно молодого литератора мастерством в описании массовых сцен, в которых повседневная жизнь народных кварталов Каира предстает как живая.

Демократизм, народность, реализм стали теми направлениями египетского искусства, которые развивались в 60-е годы. Тогда египетский театр и кино впервые получили поддержку государства. В 1966 г. была создана государственная театральная организация, в состав которой вошли крупнейшие каирские театры. Государство начало субсидировать около 10 национальных трупп, в частности Оперу, труппу Народного театра, симфонический оркестр и цирк.

К этому периоду относится и зарождение тесных связей в области культуры между Египтом и Советским Союзом. Видные специалисты советского балета, оперы, кино оказали весьма значительную помощь в развитии национального египетского искусства. Труппа египетского классического балета, каирский симфонический оркестр приобрели европейскую известность, совершили ряд успешных гастрольных поездок.

Вместе с тем следует отметить, что период, начавшийся после июльской революции 1952 г., был непростым для египетской интеллигенции.

Власти пытались найти взаимопонимание с интеллигенцией, предоставляя ей возможности для широкого обмена мнениями по волнующим ее вопросам. Весной и летом 1961 г. на страницах газеты "Аль-Ахрам" происходили дискуссии о насущных проблемах египетского искусства, в которых участвовали представители самых различных слоев египетской интеллигенции, начиная от консерваторов и кончая левыми. Однако эти дебаты не решили, да и вряд ли могли решить весь сложный комплекс взаимоотношений между интеллигенцией и насеров-ским режимом. Для нового же, молодого поколения египетской интеллигенции, с энтузиазмом воспринявшего идеи июльской революции, время, когда в жизни Египта наиболее последовательно развивались революционно-демократические тенденции, оказалось слишком коротким историческим сроком, для того чтобы уверенно заявить о себе, обрести свое место в египетской культуре.

Трибуной наиболее прогрессивных представителей египетской интеллигенции стали в середине 60-х годов каирские журналы "Ат-Талиа" (политический и литературный ежемесячник) и "Аль-Кятиб" (орган Союза литераторов). О популярности "Ат-Талиа" говорит хотя бы тот факт, что после закрытия его президентом Садатом в марте 1977 г. из самых различных арабских стран последовали протесты. Закрытие "Ат-Талиа", реорганизация "Аль-Кятиба", смена состава редакционного совета леволиберального каирского журнала "Роз эль-Юсеф", редакций практически всех каирских газет свидетельствуют о том, что процесс складывания новой формации египетской интеллигенции, воспитанной в духе насеровских идей, был искусственно прерван.

В ходе коренного изменения политического курса Египта в начале 70-х годов в руководство творческими союзами литераторов, театральных деятелей, музыкантов были введены лица, полностью разделявшие идейно-политические установки садатовского режима и навязывавшие творческой интеллигенции служение им. Волну возмущения вызвало у прогрессивно настроенных представителей интеллигенции одобрение Народным собранием в сентябре 1975 г. Закона № 65 относительно Союза писателей, запретившего членам Союза "вступать в дискуссии по политическим и религиозным вопросам" и потребовавшего от его членов "благопристойного поведения". Этот закон был справедливо квалифицирован интеллигенцией как подавляющий свободу творчества и ограничивающий поле деятельности писателей сферой "чистого искусства".

Представители египетской интеллигенции, критически относившиеся к садатовской действительности, пытались создать собственные творческие объединения. В частности, молодые писатели прогрессивных убеждений сформировали вне Союза писателей творческую группу "Писатели завтрашнего дня". Однако ее активность, как и деятельность других подобных групп, крайне ограниченна.

В этих условиях, как нередко бывает на поворотных этапах развития общества, часть египетской творческой интеллигенции, утратив социально-классовые ориентиры, погрузилась в мистику, формализм, проявила стремление уйти от реальной действительности.

На это как на одну из наиболее примечательных черт египетского искусства времени инфитаха указывал ряд ведущих египетских философов и социологов в ходе дискуссии о "кризисе идеологии" в Египте, организованной весной 1977 г. журналом "Роз эль-Юсеф". В частности, философ-позитивист профессор Заки Нагиб Махфуз отмечал, что интеллигенция Египта "не находит пути для того, чтобы достичь своих целей, поскольку существуют препятствия, обусловленные рамками, в которые ставят интеллектуальную жизнь как власти, так и большая часть населения". Он утверждал, что Египет поражен "параличом мысли". Схожее мнение было высказано и профессором философии Айн-Шамского университета доктором Мурадом Вахба, а также известным искусствоведом и публицистом Фуадом Закария.

Однако было бы неверно думать, что среди египетской творческой интеллигенции не нашлось людей, способных верно оценить причины нынешнего кризиса. Один из видных египетских прозаиков, Юсеф Идрис, отмечал на страницах журнала "Сабах аль-Хейр" 25 ноября 1976 г., что в основе тех "вопиющих противоречий в идеологии и экономике", которые характеризуют Египет 70-х годов, лежат процессы, порожденные политикой инфитаха.

Есть в Египте и люди, нашедшие в себе гражданское мужество открыто выступить в защиту прав трудящихся, против наступления капитала. Вот начало одного из стихотворений египетского поэта Ахмеда Фуада Нигма, написанного в виде тюремной анкеты:

 Имя - Терпеливый, 
 Обвинение - египтянин, 
 Возраст - младше современного, 
 Цвет кожи - смуглый, 
 Место рождения - любое убогое жилище 
 Под небом на земле Египта, 
 Под сенью пальмы 
 В долине или дельте Нила, 
 Только не во дворце.

(Пер. А. Васильева)

Стихи Нигма пользуются огромной популярностью в Египте, несмотря на то что их не осмелилось опубликовать ни одно местное издательство. Они выходят в Бейруте, в Париже; строки Нигма, проникнутые болью за египетского труженика, положены на музыку слепым музыкантом шейхом Имамом.

Поэзия Нигма неразрывно связана с жизнью, мыслями и заботами простых египтян. Его стихи звучат не в роскошных буржуазных гостиных, а в кварталах, где ютится трудовой люд. Один из них - Булак. Этот маленький уголок Каира расположен между шумной, многолюдной улицей аль-Галяа и набережной Нила, довольно близко от центра города и граничит с самыми престижными его районами. Однако, попав в Булак, оказываешься в другом мире.

Узкие, совсем не городского типа улочки, беспорядочно пересекающиеся друг с другом. На некоторых не могут разъехаться не только два встречных автомобиля, но и две повозки. Большинство из улиц немощеные.

Кое-где стоят дома, построенные в прошлом веке. Их легко можно узнать по каменным фундаментам, большим окнам, толстым кирпичным стенам. К ним прилепились постройки более позднего времени; самые высокие из них - четырехэтажные. Как правило, они строятся между крепкими стенами старых домов из дешевых и низкокачественных строительных материалов. Нередко на крышах старых домов возводятся убогие строения из небрежно сколоченных досок, бочек, жестяных коробок и всякого тряпья. Эти жилища бедноты не защищают от солнца летом и холода зимой, но дают хоть какое-то пристанище. Нижние этажи домов заняты, как правило, небольшими лавочками. Они вполне удовлетворяют неприхотливые нужды булакцев. В случае же необходимости, например накануне главного мусульманского праздника рамадана, можно пойти и на ближайший "сук" - рынок.

Разные лики Каира
Разные лики Каира

Булак населен портными, прачками, гладильщиками, столярами, слесарями, цирюльниками, здесь же много корзинщиков, которые плетут свои изделия из веток финиковой пальмы. В маленьких лавчонках старики мастерят домашние коврики из старых разноцветных тряпочек. Уличные торговцы, продавцы керосина, дешевых кушаний - фуля и таамии - со своими маленькими тележками, точильщики ножей, набивальщики матрасов занимают свои места на улице с раннего утра и наперебой предлагают свои услуги. По улицам бродят тощие козы и бараны в поисках пропитания.

Вечером жители Булака выходят из своих тесных перенаселенных каморок и устремляются в многочисленные кофейни. Впрочем, любителей чая и кофе в этих кофейнях можно увидеть не только вечером, но и в любое время дня. Они сидят за маленькими столиками и пьют из маленьких стеклянных стаканчиков крепкий до черноты и очень сладкий чай. Старики любят сыграть вечером в нарды или домино. Молодежь группами собирается после работы на углах улиц или сидит в кофейнях и смотрит старый, обшарпанный телевизор; такие телевизоры есть почти в каждой кофейне. Это удовольствие стоит 1-2 пиастра.

Дети весь день проводят на улице. Мальчики играют в футбол тряпичными мячами, а девочки нянчат своих младших братьев и сестер или бегают за покупками. Матери семейств удовлетворяют свою тягу к общению тем, что выходят на порог дома и, не отходя далеко от кухни, перекликаются с соседками.

Одна из главных проблем Булака - перенаселенность. Американская исследовательница Андреа Ру пишет, что 80% булакских семей живут в одной комнате, 15% - в двух, 2% - в трех и только одна очень большая семья имела четырехкомнатную квартиру. В большей части домов нет электричества, туалет, как правило, один на этаж и находится либо под лестницей, либо в закутке двора. Если в доме есть водопроводный кран, то он расположен так, чтобы все жители дома могли им пользоваться. Четвертая часть зданий, расположенных в Булаке, не имеет ни водопровода, ни электричества. В 55%) зданий есть электричество, но нет водопровода, а в 63% домов - наоборот. Электрическое освещение - мечта каждого жителя Булака, поскольку плата за него до сих пор сравнительно низка.

Весь район Булака разделен на 19 так называемых шейхств. Несмотря на то что жители Булака знают по имени лишь своих ближайших соседей, у них сильно развито привнесенное из деревни чувство общинной сплоченности. Одна из обитательниц Булака сказала Андреа Ру: "Мы живем в Булаке, как в нашей деревне. Мы знаем наших соседей и помогаем друг другу. В Шубре (соседний квартал) все по-другому. Люди там богаче и живут свободнее".

Интересно наблюдать за тем, как распределяется вода в Булаке. Для многих престарелых жителей добыть воду - одна из самых трудных проблем, а те счастливчики, которые имеют свой собственный водопровод, обычно продают своим соседям воду большими консервными банками, по пиастру за каждую банку. Это одна из наиболее доходных статей для женщин в Булаке. Другая возможность подработать заключается в том, чтобы принести банку воды для своих соседей. За это также платится один пиастр. Вода для булакца - большая проблема, поскольку в этом районе очень часто случаются перебои с водоснабжением. Нужно сказать, что хозяева домов, которые строятся в этом районе, предпочитают не проводить в них воду, так как трубы обычно бывают низкого качества. В случае аварии это приводит к быстрому разрушению дома. В семье вода для питья и приготовления пищи сохраняется в больших глиняных кувшинах - "зарах". Использованную воду домохозяйки просто выплескивают в окно.

Проблема жилья в Булаке, как, впрочем, и в других районах Каира, стоит очень остро. Освобождающиеся комнаты заселяются мгновенно, поскольку арендная плата за немеблированные помещения довольно низка. Однако не следует забывать о довольно значительной сумме так называемых "отступных денег", или "платы за ключ", которые, по традиции, выплачиваются домовладельцу при вселении в квартиру. Кроме того, домовладельцы обязательно требуют депозит при заключении контракта на аренду.

Одеваются булакцы очень просто. Женщины носят хлопчатобумажные, вельветовые или шелковые платья с Длинными рукавами, голову прикрывают платками или Шалями. По-арабски такая шаль называется "мелайя", она покрывает голову и плечи женщины. На ногах сандалии без чулок. Мужчины обычно одеваются в традиционные длинные полосатые рубахи с длинными рукавами - галабеи. Летом они носят белые галабеи, зимой - более темных цветов. На голове обычно маленькая круглая шерстяная шапочка или шарф, замотанный как тюрбан, концы которого свободно спадают на плечи. На ногах различного вида обувь - от пластиковых сандалий до ботинок на босу ногу.

Интересны свадебные обычаи и обряды в Булаке. Жених должен подарить невесте свадебный подарок, по-арабски "шабка", обычно золотое кольцо или украшение, стоимостью до 50 ф. Он обязан также заплатить "махр" - выкуп семье невесты, обычно не менее 150 ф. Родители невесты покупают мебель, посуду, горшки, кастрюли, постельное белье. Невеста оплачивает расходы на вечеринку в честь обручения. Это стоит ей около 50 ф. А жених выкладывает свои 50 ф. на свадебную церемонию. На обязанности жениха лежит найти квартиру и отремонтировать ее.

Вот типичный случай женитьбы по-булакски. Невеста из семьи продавца фруктов с ограниченным доходом. Она занимала с отцом, матерью и братом небольшое полуподвальное помещение. Несмотря на то что она была привлекательной и работящей, она смогла подумать о замужестве, только когда ей исполнилось 19 лет. Это сравнительно поздний возраст для булакских девушек. Для того чтобы свести до минимума свадебные расходы, ее отец решил одновременно женить и сына. После долгих поисков была подыскана семья, в которой также были сын и дочь. На всех этапах между ними шел жестокий торг за стоимость каждого подарка, каждой части туалета. От обручения до свадьбы прошло два года. За все это время девушка видела своего будущего мужа всего несколько раз. "Ты любишь его?" - спросила ее Андреа Ру. "Посмотрите на его фотографию, - ответила она. - Он не очень красивый, у него ужасный характер. Конечно, он не такой хороший, как жених моей подруги", - и она показала на хорошенькую подругу, стоящую рядом. Подруга была дочкой владельца небольшого магазина, человека по булакским стандартам сравнительно зажиточного. Он собрал достаточно денег, чтобы обеспечить дочери приличное приданое.

Когда наконец-то дочка продавца фруктов вышла замуж, то основную часть ее приданого составляла старая мебель из родительского дома. В убогой комнатенке стариков осталась лишь одна кровать.

В 1976 г. журнал "Ат-Талиа" провел социологическое исследование условий жизни низкооплачиваемых слоев населения Каира. В течение года в каждом номере журнала публиковались пространные интервью с представителями городских "низов". Это исследование, будучи первой работой такого рода в Египте, вызвало большой общественный резонанс. Социолог Сейид Ясин, прочитав первое интервью "Ат-Талиа" с 34-летним рабочим Абд ат-Таввабом, воскликнул: "Как можно жить на зарплату 12 фунтов в месяц?!" На это доктор Рифаат ас-Саид, историк-марксист, ответил: "Абд ат-Тавваб - еще не самый бедный из египтян".

Признания Абд ат-Тавваба потрясают. Он, в частности, заявил корреспондентам "Ат-Талиа", что самый худший для него день - день зарплаты. Он настолько опутан долгами, что вынужден тут же отдавать почти все полученные им деньги. "Когда меня дома спрашивают, получил ли я зарплату, я говорю: "Нет еще" - ведь у меня уже все отобрали". "Иногда мой сын, - продолжает он, - просит: "Купи мне апельсин или гуаву". Он твердит об этом два дня подряд. Мне ничего не остается, как сказать: "Хорошо". Недавно он попросил меня никогда больше не говорить ему "Хорошо"".

Еще более горько прозвучал рассказ медсестры На-бият Мухаммед эль-Бахр, имеющей в свои 37 лет восемь детей. Муж ее работает гладильщиком и зарабатывает 40-45 пиастров в день, т. е. около 10 ф. в месяц. В Институте кардиологии, где она работает, ей платят 4 фунта 70 пиастров в месяц. Корреспондент "Ат-Талиа" взял интервью у Набият:

- Сколько вы платите за жилье?

- Сто семьдесят пять пиастров за одну комнату, в которой живет вся моя семья. Я с мужем и взрослые дети спим на кровати, остальные дети под ней.

- У вас отдельная комната или часть коммунальной квартиры?

- Часть коммунальной квартиры. В одной комнате живет женщина с детьми, в другой старушка, всего в квартире три семьи.

- Вы получаете четыреста семьдесят пять пиастров, платите сто семьдесят пять за жилье, у вас остается три Фунта, кроме того, ваш муж дает каждый день на расходы двадцать пять пиастров. Значит, всего у вас остается девять фунтов каждый месяц. Как вы их расходуете?

- Каждый день, возвращаясь домой, я покупаю хлеба на пятнадцать пиастров, потом кое-что на рынке.

- На чем вы готовите?

- На растительном масле, разбавленном водой.

- Есть ли в вашем рационе мясо?

- Иногда я приношу немного требухи и обрезков.

- Сколько раз в месяц?

- Один раз.

- Сколько вы тратите на мясо?

- Сорок пять пиастров.

- За сколько?

- За полкилограмма; как раз хватает по кусочку каждому.

- Что вы едите на завтрак, например?

- Готовлю для больших детей бобы, делаю с ними бутерброды, и они идут в школу. Кроме того, даю им по "таарифе" (полпиастра). Потом готовлю для маленьких малюхию* или картофель, когда они недорогие.

* (Малюхия - вид любимой египтянами похлебки.)

- Сколько вы тратите на фрукты?

- Мы не едим фрукты.

Примерно такими же были ответы и других египтян из городских "низов", опрошенных "Ат-Талиа".

Разные лики Каира
Разные лики Каира

Журналисты, проводившие опрос, обратили внимание на то, что эти задавленные беспросветной нуждой люди и не помышляют о том, чтобы изменить свое положение. Окружающую их действительность они воспринимают с типично восточным фатализмом, как нечто предопределенное свыше. Наверное, отсюда же, от сознания предопределенности судьбы идет и то, что социологи называют "комплексом маалейшизма" ("маалейш" - "ничего, ладно, ну и пусть"). Один из примеров такого отношения к окружающей действительности представляют собой ответы Хильми Заки ас-Сейида, водопроводчика государственной компании "Идеал", корреспондентам того же журнала "Ат-Талиа".

- Вы слышали об улице Шаварби?

- Слышал, только я там не был.

- А что вы слышали о ней?

- Я слышал, там торгуют импортными вещами, однако у меня нет денег. Там могут покупать только богатые люди.

- А как вы думаете, улица Шаварби и дальше будет существовать?

- И да и нет. Будет существовать для тех, у кого есть деньги, нет - для тех, у кого их нет.

- А те, у кого их нет, туда не заглядывают?

- Почему же, они тоже ходят туда, из любопытства. Ходят, чтобы посмотреть, как люди покупают, как одеты... Им становится жалко себя. Если бы у меня были деньги, я бы тоже одевался и жил как следует. Однако у меня их нет. Это возможно лишь в том случае, если бы правительство пришло на такую улицу и сказало: "Продавайте бедным то, что продаете богатым"...

- А кому принадлежит улица Шаварби?

- Она принадлежит народу.

- Как же она принадлежит народу, если он не в состоянии там покупать?

- Магазины на ней принадлежат тем же людям, которым принадлежит частный сектор, и хотя я не бываю на улице Шаварби, я читаю о ней в газетах...

Способность мириться с самыми на первый взгляд непереносимыми вещами, терпеть страшную, бесчеловечную нужду и не жаловаться, не роптать на судьбу, а думать о будущем, о благе своих детей - в этом проявляется своеобразие национального характера простых египтян.

Однако, отдавая должное врожденному оптимизму египетского народа, не надо забывать, что в трудную минуту он способен постоять за свои права. История Египта хранит память о мужестве и самопожертвовании, проявленном его сынами в борьбе за свободу, справедливость, лучшую жизнь.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://egypt-history.ru/ "Egypt-History.ru: История и культура Арабской Республики Египет"