предыдущая главасодержаниеследующая глава

18. Рост национального самосознания, 1956-1962


Каир проснулся в день нападения Израиля спокойно, не чувствуя серьезной угрозы ни городу, ни стране, ибо никто не поверил, что израильские войска способны вторгнуться в пределы Египта. Самонадеянность армии и заявления Гамаля Абдель Насера о силе арабов внушили египтянам уверенность, что Израиль не представляет опасности. Реальной проблемой оставался западный империализм, который египтяне осуждали куда решительнее, чем Израиль.

Отношение к государству Израиль в 1956 году было недвусмысленным. Египтяне утверждали, что на протяжении двух тысяч лет коренные евреи в Палестине составляли всего пять процентов населения и что только за последнее время туда начали прибывать европейские евреи, которые селились на арабских землях, изгоняя арабов или обманом отнимая у них деревни и фермы. Таким образом почти каждый гектар нового государства, созданного по решению ООН в 1947-1948 годах, был "похищен" у палестинцев иностранцами - выходцами из Германии, Польши, Румынии, Венгрии, царской России. Исходя из этой предпосылки, арабы отказывались и признавать какое-либо право этих европейцев на арабскую территорию. Они говорили, что с таким же правом римляне могли бы претендовать на Англию, а индейцы из племени алгонкинов - на Манхэттен. С их точки зрения, преследование евреев в Европе не имело никакого отношения к арабам, так как местные евреи и арабы в ближневосточных странах всегда жили дружно и арабы никогда не преследовали евреев. Поэтому большинство египтян увидело в новом государстве не родину преследуемого народа, а новое проявление европейской оккупации. Заявления сионистов об их праве на защиту своего государства силой оружия воспринимались арабами как политика экспансии. Подобно другим арабским народам, египтяне считали, что европейские евреи принесли с собой чужую европейскую культуру, что они хотят быть не семитами среди семитов, а претендуют на роль привилегированных европейцев среди малоразвитых арабов. Взгляните, говорят они, на отношение к арабским евреям в Израиле, где они являются как бы второсортными гражданами по сравнению с европейскими евреями.

Хотя эти взгляды разделяло подавляющее большинство египтян, по вопросу о том, что делать с Израилем, мнения все же расходились. Крайне правые настаивали на уничтожении Израиля, левые предпочитали своего рода политику "живи и дай жить". Сам Насер считал, что англичане, создавая Израиль, проводили политику дальнего прицела. Понимая, что в конце концов им придется уйти с Ближнего Востока, они рассчитывали с помощью Израиля и впредь осуществлять старый принцип "разделяй и властвуй". Но многие забывают, что в своей книге "Философия революции" Насер восхищался борьбой евреев против англичан и цитировал еврейского офицера в Палестине, некоего Ердана Когана, говорившего в 1948 году о Насере: "Гамаль Абдель Насер беседовал со мной о борьбе Израиля против англичан, о том, как мы организовали подпольное сопротивление в Палестине и как нам удалось завоевать симпатии всего мирового общественного мнения". За несколько месяцев до нападения на Египет в 1956 году Жан и Симонна Лякутюр спросили Насера: "Не кажется ли вам, что рано или поздно Израиль - как убеждены все арабы - должен быть уничтожен как государство и сведен на положение еврейского Ватикана?" И Насер ответил: "Нет. Мы, египтяне, требуем только одного - чтобы государство Израиль уважало права арабов. Оно должно признать их, как признают их и другие государства".

Вечером 31 октября 1956 года в то время, как Насер сел ужинать с индонезийским послом, Каир потрясли взрывы первых английских бомб, сброшенных на военные и гражданские аэродромы города. Каирцы, в том числе и Насер, словно зрители на трибунах плацпарада, наблюдали, как в небе носились английские реактивные самолеты, засыпая фугасными и зажигательными бомбами и напалмом аккуратные ряды реактивных самолетов египетской авиации, которая не ожидала (как признал позднее и Насер) нападения Англии и Франции. К утру у Египта почти не осталось авиации, и в небе над Синайской пустыней беспрепятственно летали французские и израильские самолеты, которые теперь уничтожали напалмом беззащитные египетские танки.

Лучший отчет о Суэцкой войне содержится в книге Мэри и Сержа Бромбергеров "Секреты Суэца". Они сопровождали французскую и израильскую армии. Теперь, много лет спустя, читая их рассказы, понимаешь, что синайскую битву выиграла французская и израильская авиация, а не наземные силы Моше Даяна, невзирая на то, что он с помощью умных тактических маневров нанес сильные удары египтянам. Бромбергеры, восхищаясь совместными действиями французской и израильской авиации, писали: "Четыре решающих сражения в этой четырехдневной кампании были выиграны авиацией, в частности израильскими "мустангами", часто применявшими напалмовые бомбы".

Англичане знали по опыту боев до аль-Аламейна, что у армий в пустыне, не защищенных от налетов авиации, есть только один выход - бежать, и как можно быстрее. Паника среди английских войск во время наступления Роммеля ничем не отличалась от той, которая охватила египтян в момент нападения французов и израильтян в Синайской пустыне в 1956 году. Война закончилась официально 7 ноября, после того, как русские более или менее ясно заявили, что могут послать ракеты на Англию, а Соединенные Штаты осудили нападение на Египет. По требованию ООН все четыре участника конфликта согласились на прекращение огня.

Война никак не затронула Каир, если не считать бомбардировок его аэродромов. По ночам город был затемнен, полицейские в стальных шлемах охраняли банки, мосты и почтовые конторы и строили для себя укрытия из мешков с песком. Транспорт работал нормально, торговля и ночная жизнь продолжались как всегда. На улицах проходили гневные демонстрации, а по ночам иногда двигались колонны танков и бронемашин, нарушая тишину грохотом и лязгом своих гусениц. Раза два в небе появлялся одинокий египетский МИГ. Никто не пострадал от рук населения, не было ни одной антиеврейской демонстрации, каирцы не тронули ни одной синагоги, и евреи, хотя и с некоторой опаской, занимались обычными делами.

И все же в городе произошли перемены. Только когда закончилась война, стало заметно то влияние, которое она оказала на египтян. "Как ни странно, - говорится в "Британской энциклопедии", - английские и французские подданные, проживавшие в Египте, не подверглись во время вторжения никаким преследованиям, но имущество и капиталы английских и французских бизнесменов были конфискованы, и обе страны потеряли былое господствующее положение в экономической, социальной и культурной жизни Египта... впервые в современной истории иностранец в Египте перестал быть привилегированным лицом".

Вот теперь начался настоящий "исход" иностранцев из Каира, но на этот раз египтяне разрешили европейцам вывозить по 40 египетских фунтов наличными деньгами и только то имущество, которое могло уместиться в шести чемоданах. Большинство европейцев покидало страну не потому, что население относилось к ним враждебно. Была более существенная причина: под влиянием суэцкого конфликта египтяне пришли к сознанию, что Египет должен превратиться в государство египтян, в котором нет места для привилегированного европейского меньшинства. К несчастью для многих европейцев, родившихся и выросших в Каире, им приходилось ныне ехать "домой" - в страну, которой они даже не знали. Многие каирские греки с греческими паспортами в глаза не видели Грецию и не имели ни малейшего желания увидеть ее. Греки составляли самую многочисленную иностранную общину города. Это были мелкие торговцы, лавочники, импортеры и экспортеры, торговцы хлопком и клерки, но в Греции и без них полно мелких лавочников и клерков. Поэтому сначала паковали чемоданы более зажиточные греки и киприоты, а бедные греки остались в Египте. Многих из них во время войны взяли в армию, и они сражались бок о бок с египтянами против англичан в Порт-Саиде. Были здесь и тысячи армян, бежавших от преследований турок после первой мировой войны, и европейских евреев, спасавшихся от нацистов. После суэцкого конфликта европейских евреев никто не принуждал покидать Египет, но большинство решило уехать, так как теперь почувствовало враждебность населения. Тысячи европейцев прибывали из Каира в Австралию, Францию, Италию, Грецию, Южную Америку, Советскую Армению, Соединенные Штаты и многие страны Европы. Но на каждого уезжавшего европейца приходился один, который решал остаться, все еще предпочитая всему миру город, где он родился и вырос. Многие местные европейцы сожалели, что не приняли египетское гражданство, когда это можно было сделать сравнительно легко.

С человеческой точки зрения этот "исход" европейцев был печальным и тягостным событием. С того дня как закончился суэцкий конфликт, европейцы только и говорили о своей неопределенной судьбе. День за днем оставшиеся в Каире иностранцы спрашивали друг друга: "Когда вы уезжаете? Куда?" В кафе, магазинах, в семьях, на работе - всюду обсуждалась одна и та же проблема, и каждый день исчезал или греческий счетовод, или итальянский клерк, или еврейская машинистка.

После 1956 года магазины, как правило, нанимали продавщицами египетских девушек; европейские парикмахеры стали египетскими парикмахерами; европейские рестораны - египетскими ресторанами. На улицах все реже попадались прохожие-европейцы, и уже можно было заметить, что в европейском районе появляется все больше бедных египтян в "галабиях" и крестьянок в черных "мелия". Они ничего не старались продать, они просто гуляли по улицам своего города. Сначала это были случайные представители малоимущих средних классов, приходившие сюда из старых районов по ту сторону Эзбекие, но к 1960 году они прочно поселились в западной части города.

Незаметно во всех сферах жизни города происходили изменения. Почти все, кто писал о Египте этого периода, отмечают, что важнейшим наследием суэцкого конфликта был рост национального самосознания. Мужество гражданских защитников Порт-Саида и убеждение, что война была несправедливой, сплотило египтян больше, чем любая пропаганда. Эти события также помогли изменить и направление развития экономики страны. Патрик О'Брайен в книге "Революция в экономической системе Египта. 1952-1956", опубликованной по инициативе Королевского института по международным делам в 1966 году, писал: "После 1956 года "Свободные офицеры" отказались от своей прежней политики развития экономики путем поощрения частных капиталовложений в пользу укрепления государственного сектора экономики". В 1952-1953 годах, писал он, частный капитал составил 72 процента всех капиталовложений, а к 1959-1960 годам 74 процента принадлежали государству.

Насер назвал эту систему "контролируемым капитализмом", но дело не в названии, а в том, что после 1956 года египтяне были готовы на любые необходимые эксперименты и жертвы, чтобы только помочь новому национальному самоутверждению. Конституция 1956 года давала политическое обоснование идеям "контролируемого капитализма", и Каир снова стал штаб-квартирой десятков новых организаций, созданных вокруг Национального планового комитета, где 200 экономистов и иностранных специалистов из Норвегии, Восточной Германии и Голландии разрабатывали планы экономического развития. Веру в успех в значительной степени укрепило согласие Советского Союза финансировать и строить высотную плотину в Асуане, от которой зависела судьба всех остальных планов. Настроение в Каире опять становилось более оптимистическим, и почти каждый день в печати публиковались новые законы, которые показывали гражданам, что в силу экономической необходимости в их жизни происходят серьезные изменения. Чарлз Иссави, профессор экономики Ближнего и Среднего Востока в Колумбийском университете, публикует на шести страницах своей книги "Египет и революция" (1962) список важных социальных и экономических реформ, проведенных между 1956 и 1961 годами. Все реформы в той или иной мере затрагивали повседневную жизнь Каира, хотя и не всегда сразу можно было уловить их влияние.

Так, например, в 1959 году был принят закон, устанавливавший 48-часовую рабочую неделю и максимальный рабочий день 8 часов, что для такой страны, как Египет, было невероятным событием. В том же году по новому закону каждая компания была обязана выделять 25 процентов прибыли на нужды своих рабочих и служащих, причем 10 процентов выплачивались им наличными, 5 процентов шли на социальное обслуживание и жилищные нужды, а остальные 10 процентов - в государственный фонд социального обеспечения. Тот же закон ограничивал жалованье директоров компаний 5 тысячами египетских фунтов в год. А в совете директоров каждой компании должен был находиться представитель служащих и рабочих.

В 1957 году правительство приняло постановление, что все банковские операции надлежит проводить через египетские банки, действовавшие как смешанные акционерные компании, акциями которых могли владеть только египтяне. То же положение касалось и страховых компаний. После 1958 года представителями всех экспортных и импортных агентств и торговых организаций могли быть только египтяне. Другой закон предусматривал, что большинство директорских постов должно принадлежать египтянам, а деловая переписка должна вестись на арабском языке. Благодаря контролю над капиталовложениями, дивидендами, объемом производства, а также участию правительства в производстве бензина, очистке нефти, в добыче минералов и работе транспорта государство начало непосредственно участвовать в жизни Египта, а в самом Каире не было, пожалуй, ни одного человека, которого в той или иной степени не коснулись новые экономические законы.

Еще в 1957 году Насер в одной из речей заявил, что в конечном итоге в Египте будет построено "социалистическое, демократическое и кооперативное общество", но тогда никто, даже в Египте, не обратил особого внимания на эти слова. Однако уже к 1960 году все плановики в Каире повторяли слово "социализм", хотя только с июня 1961 года правительство официально провозгласило политику "социальной революции". За несколько месяцев были национализированы все банки, страховые и пароходные компании Египта, а также 44 важнейшие промышленные компании, контролировавшие производство цемента, меди, электроэнергии, торговлю лесом и автомобильный транспорт. Были национализированы все фирмы, занимавшиеся внешней торговлей, предприятия по прессовке и упаковке хлопка, а также половина капиталов 86 фирм, контролировавших местную легкую промышленность и оптовую торговлю. 147 других компаний были просто конфискованы, а позднее (1963) государство взяло в свои руки фармацевтическую промышленность, гражданское машиностроение, грузовой автотранспорт и водный транспорт. После того как решения о национализации стали законом, Египет превратился в своей основе в социалистическое государство*, хотя еще оставались частные предприятия. Сохранились мелкие фабрики, частная внутренняя торговля, коммерческие фирмы, частное строительство и, наконец, реформированное частное землевладение. Правда, новые земли, которые должна оросить Асуанская плотина, будут принадлежать государству и им же обрабатываться.

* (По действующей в ОАР Временной конституции страна объявлена "социалистической республикой". Этим актом провозглашена генеральная цель египетской революции - построение общества без эксплуатации. Конечно, ОАР еще не социалистическая страна. Однако проведенные в ней глубокие социально-экономические преобразования убеждают в том, что ее развитие идет по прогрессивному пути. (Прим. ред.))

Экономическая революция была подкреплена важным политическим шагом в мае 1962 года, когда президент Насер представил Конгрессу народных сил "Хартию", давшую Египту свою собственную, как подчеркивают сами египтяне, социалистическую идеологию. "Хартия" разъясняла в общих чертах принятую Египтом социалистическую доктрину: революционный энтузиазм, ведущая роль рабочего класса и крестьянства (хотя "Хартия" и осуждает классовую борьбу), внешняя политика с упором на антиимпериализм, поддержка ООН и защита национального прогресса, высокий идеал международного сотрудничества в борьбе против нищеты. Но на 100 страницах "Хартии" только мимоходом, в нескольких словах, сказано о необходимости "положить конец агрессии Израиля". Египет был слишком занят своими делами, чтобы уделять много внимания Израилю.

Официально Каир стал теперь столицей социалистического государства. Некоторое время Каир был также столицей Объединенной Арабской Республики Сирии и Египта, союза, который изобрели сирийские политические деятели, чтобы предотвратить движение Сирии к коммунизму. Союз был расторгнут, когда сирийские солдаты решили, что Насер зашел слишком далеко со своим социализмом, и Египту не оставалось ничего иного, как сохранить в блестящем одиночестве название Объединенной Арабской Республики. Даже когда Сирия сама превратилась в социалистическое государство, союз не был восстановлен, хотя на это и надеялся президент Насер. Сейчас это вряд ли имеет какое-либо значение, ибо Каир считает себя признанной столицей арабского мира, от которой все "неосвобожденные" арабы ждут руководства и помощи. Но не все в Каире сходятся на том, что арабский социализм лучшее решение всех проблем. Противники Гамаля Абдель Насера почти не могли выступать публично, но в политическом отношении они были еще очень сильны, и в сентябре 1967 года они еще раз попытались подорвать всю новую систему.


Тем временем Каир оставался центром арабского социализма, а внешне это тот город, который мы видим и сейчас, уже после печальной драмы 1967 года.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://egypt-history.ru/ "Egypt-History.ru: История и культура Арабской Республики Египет"