предыдущая главасодержаниеследующая глава

10. Наполеоновский Каир


Наполеон действительно принес Каиру много несчастий, но в то же время он принес с собой дух Европы. Он пробыл в Каире только три года, но город больше уже не вернулся к своему прежнему восточному облику. Англичане пришли через столетие и хозяйничали в Египте 70 лет, однако даже в этот период Каир продолжал развивать черты французского, а не английского города, и господствовали в нем вкусы не английского "среднего класса", а французской буржуазии. Наследие французов видно повсюду в европейской части Каира, которая ими и была создана. Когда беспристрастно глядишь на то, что осталось от французского фасада современного Каира, начинаешь думать, что англичан вообще не интересовал облик города - все их внимание было сосредоточено на укреплении своего влияния в экономике, управлении и политической жизни страны.

Наполеона привело в Каир прежде всего англо-французское соперничество. По-видимому, никто, кроме Нельсона и Теннисона, не знал, что Наполеон направлялся в Индию и что для этого он должен был преодолеть египетский барьер. В это время Вольней уже говорил о возможности проложить Суэцкий канал через перешеек, отделявший Красное море от Средиземного, и открыть прямой путь на Восток. Французы давно подумывали о таком проекте. Многолетняя война за европейскую торговлю и европейскую империю становилась все ожесточеннее. Назрел момент, когда страны Востока оказались главной ставкой в этой борьбе. Задолго до этого Либниц советовал Людовику XIV вторгнуться в Египет, а Бурьен убеждал Наполеона, что покорение Египта с лихвой возместит Франции потерю колоний в Вест-Индии, захваченных англичанами.

Дело в том, что путь через Египет все еще был самым коротким и удобным торговым путем на Восток, разумеется, при том условии, что и Египет и торговля будут находиться в европейских руках, а не во власти какого-нибудь голодного восточного деспота, взимавшего баснословные пошлины за все товары, которые проходили через страну.

Однако все это было не так просто. Полагали, что Талейран надумал вторжение в Египет как средство для удаления Наполеона из Франции и к тому времени, когда Наполеон разгадал этот план, экспедиция уже зашла слишком далеко, чтобы ее можно было отменить. Был ли это хитрый заговор или серьезное намерение Франции пробиться на Восток, но французы рассматривали вторжение в Египет как некую побочную операцию, которая должна способствовать будущему вторжению в Англию.

Наполеону понадобилось 300 кораблей для переброски в Египет 40 тысяч солдат. Он взял с собой не только своих лучших офицеров - Мюрата, Клебера, Бесьера, Дезе, Даву, Савари и Бертье, - но и около ста ученых во главе с Монге и Деноном, которые написали самый выдающийся труд о Египте - "Описание". Корабли Наполеона отплыли из Тулона и других средиземноморских портов, и английское адмиралтейство было убеждено, что они направляются на запад к Гибралтару, а затем пойдут к Ирландии, чтобы напасть на Англию.

Нельсону, командовавшему сравнительно небольшой эскадрой, было приказано перерезать путь Наполеону и не допустить его к проливу Ла-Манш. Но Нельсон знал, что французские корабли плывут на восток, а не на запад, хитро подловил их и погнал до самого египетского порта Абукир, где и уничтожил их. Немного раньше он упустил (по глупости своих командиров) возможность завязать бой с флагманским кораблем Наполеона "Ориан", и кто знает, чем кончилось бы такое сражение.

Хотя французам и удалось высадиться в Египте, разгром их флота под Абукиром лишил Наполеона безопасной связи с Францией. Можно считать, что он потерпел поражение в Египте еще до покорения его, так как не смог получать подкрепления из Франции. Высадка прошла достаточно успешно, и Наполеон без труда занял Александрию. Но по мере продвижения к нильской дельте он встретил первые признаки народного сопротивления, причем Виван Денон, сопровождавший Наполеона, писал, что против французов сражались не столько солдаты, сколько крестьяне и горожане. Разбив армию мамлюков под Эмбабой, Наполеон, прежде чем войти в Каир, послал за шейхами города и уведомил их, что намерен создать для управления страной и разработки законов Великий диван из десяти шейхов. 25 июля 1798 года Наполеон вступил в Каир и занял новый дворец Мухаммед-бея аль-Алфи, который, затратив на дворец огромные средства, так и не успел пожить в нем.

С Наполеоном в Каир вступил лишь небольшой отряд солдат. В качестве меры предосторожности он оставил армию на другой стороне Нила. Египетское население Каира пока не принимало участия в вооруженном конфликте. До этого времени за оборону Египта отвечали мамлюки, которые оказались совершенно беспомощными. Сами египтяне еще не осознали, что ответственность теперь лежит на них, потому что были ошеломлены поначалу новыми "хозяевами".

Поэтому в первые дни французские солдаты ходили по улицам Каира без оружия и никого не задевали. Они шутили с египтянами, излишне щедро платили за все, что покупали, и жители перестали прятаться. Вскоре уже купцы стали продавать французским солдатам хлеб, сахар, мыло, табак; открылись лавки, и город вернулся к жизни. Французские торговцы, жившие в Каире, чуть ли не за одни сутки открыли французский ресторан для военных (это был вообще первый ресторан в Каире). Египтяне с восхищением смотрели, как люди сидят за столиками, пользуются ножом и вилкой, а затем платят установленную цену. Появились кафе французского типа для французских солдат. В целом французы вели себя тактично и умно.

Наполеон, не теряя времени, укреплял свои военные позиции в Каире. Он не только захватил все стратегические пункты и здания, которые счел важными для обороны города, но и расставил артиллерийские батареи вокруг Каира. С этой "позиции силы" он начал устанавливать более тесный контакт с Диваном шейхов, который после победы под Эмбабой уговорил сотрудничать. Некоторые шейхи принадлежали к мамлюкским семьям, но, по сути дела, были профессиональными религиозными или политическими деятелями. Европейская культура произвела на шейхов сильное впечатление, и Наполеон без труда превратил их в свое главное идеологическое оружие.

В первые же недели Наполеон создал свой знаменитый Египетский институт, чтобы 100 ученых, которые прибыли с ним, могли приступить к работе по изучению египетского прошлого и настоящего. В общем, Наполеона больше интересовало настоящее, а не прошлое, и протоколы первых дискуссий в институте показывают, с какими проблемами столкнулись французы в оккупированном городе. "Гражданин" Наполеон был членом математической секции института и на первом же заседании поднял такой вопрос: "Можно ли улучшить работу печей, в которых выпекают хлеб для армии? И как это сделать?"

"Гражданин" Наполеон просил институт наряду с печами подумать о составлении подробного и точного плана города. Землемеры начали с самого простого - они провели прямую линию от Каира до Нила и установили, что расстояние это равно 1042 метрам 36 сантиметрам. На основе этой линии они составили первый точный план Каира, который был затем опубликован в "Описании".

Кроме того, ученые по заданию Наполеона начали изучать город и его нравы. Их интересовало все: торговля, промышленность, труд и язык, и одним из первых появился доклад гражданина Луи Франка о рынке рабов. Все рабы в Каире того времени были африканцы, большинство которых - взрослых и детей - схватили за неуплату долгов. "Хранили" их, как любой другой товар, в местных складах. "Когда европеец впервые приходит на этот рынок, - писал гражданин Франк, - его сердце сжимается от боли при виде голых негров, мальчиков и девочек всех возрастов, матерей с грудными младенцами".

Все эти материалы, очевидно, лежали на столе Наполеона во дворце Эзбекие, и он пользовался ими как данными военной разведки, чтобы крепче держать в руках город. По-видимому, он все же побаивался народного восстания, так как начал сносить ворота у входа в те улицы, которые представлялись ему опасными в военном отношении, а также приказал, чтобы по вечерам зажигали все уличные фонари. Кроме того, желая наконец увидеть реальные признаки подчинения, он издал приказ с требованием, чтобы каждый житель Каира носил кокарду в знак "подчинения и дружбы". Такое давление привело к тому, что население стало проявлять признаки серьезного беспокойства. Огромное количество людей игнорировало приказ о кокардах, и Наполеону пришлось отменить его.

К этому времени почти все, что бы ни предпринимал Наполеон, вызывало недовольство населения. Он пытался сровнять с землей могилы на кладбище в Эзбекие, чтобы окружить дворец красивыми и ровными лужайками, но народ был так враждебен, что ему пришлось отказаться от этой затеи. Он обложил налогом все дома города, и снова население громко и открыто воспротивилось этому плану. Шаг за шагом росло сопротивление, и в конце концов жителей Каира даже само присутствие французов привело в такую ярость, что они устроили демонстрацию около аль-Азхара. Наполеон послал генерала Дюпуи разогнать демонстрантов. Но горожане устроили французам засаду, убили генерала и многих его солдат. Затем заняли все оставшиеся уличные ворота Каира и воздвигли повсюду баррикады. Так началось первое восстание против французов.

Французы в ответ на этот бунт установили в цитадели пушку, обстреляли аль-Азхар, сильно разрушили мечеть и окружающие ее дома. "Такого ужаса еще никогда не видали жители города", - писал аль-Габарти. Выстрелы большой пушки заставили повстанцев кое-где отступить, но защитники квартала аль-Хусейниа сражались до тех пор, пока у них не кончились боеприпасы. Ночью французские солдаты разобрали баррикады, а затем кавалерия врезалась в аль-Азхар.

С этого момента египтяне ни на один день не оставляли французов в покое, и совершенно ясно, что они боролись своими собственными силами, без всякой помощи извне и без поддержки мамлюков и солдат. Наполеон был буквально потрясен - он угрожал репрессиями и требовал, чтобы шейхи выдали зачинщиков. Сначала шейхи ответили отказом, но в конце концов предали нескольких "руководителей" восстания. Одним из названных оказался лидер Корпорации слепых, и его вместе с четырьмя другими египтянами немедленно арестовали и расстреляли. Французы снесли часть Гизы, старого Каира (Вавилона) и Шубры, опоясали Каир укреплениями и множеством мелких фортов, которые все еще существуют у подошвы горы Мукаттам. В самом городе они уничтожили много небольших дворцов, домов и мечетей, которые, по мнению французов, повстанцы использовали как крепость.

Чтобы как-то отвлечь население от борьбы и заодно продемонстрировать мощь Франции, в Эзбекие был запущен воздушный шар. Но гондола оторвалась и с грохотом свалилась на землю, что заставило французов "сгореть от стыда" (аль-Габарти). Наполеон начал надстраивать цитадель, а разрушенную мечеть Хакима превратил в военное укрепление. Он намеревался проложить новые широкие бульвары от цитадели к другим районам города, в частности, выпрямить улицу, которая вела к его штаб-квартире в Эзбекие. Но даже француз Поль Равесс писал, что, к счастью, Наполеон не осуществил своего замысла, хотя 30-40 лет спустя хедив Исмаил все же осуществил его, улицу эту назвал шари Мухаммед Али. Но Наполеон провел широкую дорогу от Баб аль-Лука до Баб аль-Адауи, врезаясь в дома и древние улицы, что находились на пути. Строили дорогу французские рабочие и наемные (!) египтяне, причем вместо примитивных корзин и тачек применялись "простые, но совершенные орудия труда" (аль-Габарти). Несмотря на протесты населения, Наполеон снес дома и вырубил деревья вокруг дворца Эзбекие, а мечеть Бейбарса превратил в крепость, установив на крыше большую пушку.

Казалось, Наполеону удалось укрепиться в Каире, но цели его были репрессивными, карательными и военными.

Несмотря на всю жестокость французской оккупации, она, несомненно, оказала и благотворное влияние на жизнь Каира: у Наполеона в Каире были фактически два штаба - военный и культурный, и вначале он уделял много внимания обоим. Но по мере ухудшения военной обстановки за пределами Египта он все больше терял интерес к культурному развитию города. Хотя еще во Франции он с такой тщательностью готовил экспедицию в Египет, будто намеревался остаться там навеки.

Сразу же по прибытии в Египет надлежало создать прочную основу для распространения французского влияния на культуру этой страны. Вряд ли можно предполагать, что он, не жалея ни средств, ни усилий, привез в Египет сотню ученых только для того, чтобы удовлетворить любопытство французской науки к Египту. Но после разгрома англичанами его флота при Абукире Наполеон понял, что ему не удержаться долго в Египте. Читая высказывания Наполеона о Египте, чувствуешь, что его мысли были уже далеко. Он еще занимался делами Каира и помогал своим ученым, которые собирались распространять науку и знания среди египтян, но, по-видимому, больше думал о военных походах в Сирию и Турцию или о будущих битвах, которые смогли бы вывести его из стратегического тупика.

Работа мирных ученых в Египетском институте, получавшем щедрые субсидии, производила все более глубокое впечатление на каирскую интеллигенцию. Институт расположился в двух зданиях каирского квартала Назарие и имел четыре секции: промышленности, медицины, точных наук и математики, искусства и литературы. Секции промышленности, медицины и точных наук с лабораториями, мастерскими и библиотеками находились в новом доме черкесского мамлюка Хасан аль-Качефа, бежавшего из Каира вместе с Мурад-беем и другими вождями мамлюков. Художники и литераторы помещались в доме, который принадлежал турецкому вельможе Ибрагиму аль-Синнари.

Дом Качефа был открыт каждый день с 10 часов утра. "Простые солдаты, - писал аль-Габарти, - приходят почитать в библиотеке". Не запрещалось посещать институт и мусульманам; наоборот, ученые всячески поощряли их, особенно если они проявляли интерес к наукам. Французы также показывали мусульманским посетителям химические опыты, действие электрического тока и давали книги на арабском языке. Французы привезли с собой и установили в институте большую картину, изображавшую Мухаммеда, поднимающегося на небеса. И хотя мусульманская религия запрещала какие-либо изображения Мухаммеда, аль-Габарти, очевидно, не был шокирован портретом и писал, что пророк изображен в точном соответствии с имевшимися описаниями.

Понимая, какое значение имел институт для установления культурных связей Каира с Европой, интересно заглянуть в квартал Сейиды Зейнаб, чтобы посмотреть на то, что осталось от центра французского просвещения. Дома Качефа уже нет - его снесли, и на этом месте построили государственную школу для девочек. Дом Синнари, где работали художники, сохранился и после 1952 года был передан каирским художникам. Здесь они работают и выставляются. Во время моего последнего посещения двор, реставрированный с большим вкусом, был занят выставкой работ Анвара Абдель Мовела, одного из лучших молодых египетских скульпторов, умершего в 1966 году. В залах верхнего этажа находилась выставка работ современных художников, как модернистов, так и тех, кто пытается возродить египетское народное искусство. Почти все современные картины носят на себе влияние французского искусства. Тень Наполеона как бы еще витает в этом здании.

Невзирая на то, что культурная деятельность французов в Египте принесла замечательные плоды, жестокость Наполеона была столь чудовищной, что репутация института уже не могла помочь ему. Каждый день приносил все большее число казней. Население открыто сопротивлялось.

По-видимому, на этом этапе развития событий Наполеон окончательно отбросил надежду удержаться в Египте.

В конце 1798 года он с тревогой поглядывал на север, опасаясь, как бы Турция и Англия не напали на него совместно со стороны Сирии. Тогда Наполеон решил первым нанести удар и начал готовиться к наступлению на Сирию. 22 сентября 1798 года он выехал из Каира на разведку к Суэцу. Как пишет аль-Габарти, походной кухни с ним не было, и он взял с собой только три завернутых в бумагу бутерброда с курицей, а солдаты нацепили ломти хлеба на острие пик.

Есть лишь один факт, по которому можно предположить, что у Наполеона все же оставалась какая-то надежда удержать этот великий перекресток на путях между Европой и Востоком: он приказал гражданину Пейре произвести геодезические измерения уровня древнего канала, который проходил когда-то от Суэца до Средиземноморья. Начальник его штаба генерал Бертье считал, что такой канал "был бы одним из самых великих и полезных проектов в мире".

Но Наполеон быстро возвратился в Каир, и в феврале его армия выступила, чтобы вырвать Сирию из рук турок и находившегося там небольшого подразделения английских войск. Только сейчас можно представить себе, во что превратилась за год пребывания в Каире армия Наполеона. По словам аль-Габарти, за армией тянулся бесконечный обоз, в котором были белые и черные рабы, захваченные французами в домах мамлюков, женщины-маркитантки во французских платьях, кровати, матрасы и уйма другого совсем невоенного барахла.

Французам не удалось овладеть Сирией. Они были разбиты под Аккой, главным образом силами английских моряков. Наполеон бежал в Каир. Из 12 тысяч солдат, выступивших в поход, осталось только 7 тысяч. Колонны бледных, изнуренных солдат, за которыми двигались телеги с женщинами и детьми, вошли в Каир, и город понял, что французы биты. Все ликовали, а в это время турки уже высаживались в Абукире, около Александрии. Каир с нетерпением ожидал, что вот-вот произойдут большие события. Наполеон перешел к обороне, но все же двинулся навстречу туркам, которые на этот раз не могли полагаться на помощь английских "синих курток". Наполеон легко разбил турецкую армию и привел в Каир тысячи пленных.

Однако все понимали, что новое, хорошо подготовленное наступление англо-турецких войск всего лишь дело времени и неизбежно приведет к поражению Наполеона. И Наполеон бежал во Францию, где после брюмерского переворота стал первым консулом. Он оставил в Каире Клебера в расчете, что тот будет сдерживать противника. Силы сэра Сиднея Смита, разбившего Наполеона под Аккой, подошли к египетским границам вместе с турками, и Клебер, зная, что ему не выиграть сражения, подписал договор об эвакуации из страны (1800).

Как писал миролюбивый аль-Габарти, "подлые обитатели" Каира, ослепленные ненавистью к французам, оскорбляли их и издевались над ними. Французы приступили к эвакуации Каира, а в это время Мурад-бей и другие мамлюки, которые как шакалы бродили вокруг города после поражения под Эм-бабой, в 1798 году появились на его окраинах и только ожидали ухода французов, чтобы снова занять город. Поджидали и турки, расположившиеся недалеко от Каира. В течение этих нескольких напряженных недель турки, мамлюки и французы следили за каждым шагом друг друга. А пока что египтяне вновь начали убивать французских солдат на улицах города.

Клеберу нелегко было покинуть Египет, так как у него не осталось судов. Считая, что французы просто тянут время, англичане расторгли подписанный с ними договор. Турки и мамлюки стягивали силы к древнему Гелиополису и делали вид, что готовы напасть на Каир. Клебер оказался в западне: в тылу находился враждебный город, вокруг стояли вражеские войска. Тогда он вышел из Каира и нанес быстрый сокрушительный удар туркам под Гелиополисом. После первой же атаки турецкие офицеры и солдаты бежали. Каирцы, услышавшие стрельбу, вооружились дубинами. Отступавшие турки и мамлюки оказались в предместьях Каира, и горожане, сражавшиеся против французов, поняли, что им грозит новая опасность - со стороны турок. До сих пор ни один солдат - будь то из армии великих мамлюков или турок - не вступал в бой с французами. Это выпало на долю египтян. Им пришлось сражаться против дисциплинированной армии французов, и делали они это с воодушевлением и решимостью.

Хотя турки и мамлюки потерпели поражение, они были уверены, что французы уже более не способны на серьезное наступление, и поэтому заняли позиции на окраинах Каира. Туркам нужен был козел отпущения, чтобы отвлечь всеобщее внимание от их собственной трусости и неудач, и потому турецкий командующий приказал перерезать всех христиан. Турки знали, что народ настроен враждебно к тем христианам (хотя их было не так уж много), которые сотрудничали с французами. Однако банды, которым поручили избиение христиан, заодно уж брали под арест, убивали и калечили мусульман.

Туркам удалось даже захватить Эзбекие, но французы подвергли их артиллерийскому обстрелу из цитадели. Весь город теперь находился в состоянии гражданской войны, и фактически началось новое народное восстание против французов. Население обратилось за помощью к туркам и мамлюкам, но те отказались сражаться и продолжали укреплять свои позиции в городе. К этому времени народ почти полностью овладел улицами, и французские полки под командованием Клебера открыли по городу артиллерийский огонь из всех фортов, построенных по периметру Каира.

Осажденный город голодал. Шейхи опасались, что французы превратят Каир в руины, и попытались вести переговоры с Клебером. Но когда шейхи возвратились в город, жители осыпали их оскорблениями и срывали с них чалмы. Французы прибегли к новой тактике - они устроили серию поджогов, включая Булак. Каир упорно сопротивлялся. Случилось то, что было неизбежно в этой обстановке: французские войска снова вступили в город, прорвавшись через баррикады у Баб аль-Хадида. И снова первыми сдались турки и мамлюки, согласившись уйти из Каира. Клебер снабдил их верблюдами и деньгами, лишь бы они поторопились. Население хотело расправиться с трусливыми военачальниками турок Осман-беем и Насу, но им удалось забаррикадироваться в мечети. Под насмешливые и оскорбительные крики жителей турки и мамлюки покинули Каир.

Лишенное военной поддержки турок и мамлюков, безоружное население Каира не выдержало натиска французов, и, таким образом, второе восстание было подавлено. Оно длилось 37 дней. Пострадали почти все кварталы Каира, особенно Эзбекие и богатые здания вокруг озера ар-Ратли. Хотя французы думали только о том, как уйти из Каира и добраться до Франции, они все же силой овладели центральной частью города. Без согласия англичан они не могли выйти из города, но англичане не торопились. К этому времени французы и египтяне находились в атмосфере такой взаимной ненависти, что каждый день можно было ожидать нового взрыва.

17 июня 1800 года ударом ножа был убит на террасе дворца Эзбекие генерал Клебер. Новость быстро распространилась по Каиру, и население ожидало, что в отместку за убийство французы уничтожат, по крайней мере, половину города. Каир затаил дыхание. Но французы побоялись применить излишне суровые меры и с готовностью приняли на веру признание убийцы, азхарита Сулеймана Алепина, что он действовал почти в одиночку, хотя этому вряд ли можно было поверить. Алепина и его трех "сообщников" судили по букве закона и приговорили к смерти. Если французы и пощадили город, то не спустили убийцам. Алепина заставили смотреть, как отрубают головы его сообщникам. Затем французы сожгли правую руку Алепина, посадили его на кол и оставили умирать медленной смертью. По словам английского историка сэра Роберта Вильсона, Алепин умирал три дня. Казни эти проходили как варварский аккомпанемент к медленно двигавшейся тут же похоронной процессии с гробом Клебера.

Поведение французов не отличалось больше ни логикой, ни последовательностью. Они напоминали попавших в капкан тигров, которые еще способны обороняться, но не нападать. Клебера сменил генерал Жак Мену, и не было еще оккупанта в Каире, положение которого было бы более опасным и критическим. Незадолго до этого Мену принял мусульманскую веру и женился на мусульманке (их сын Сайд Солиман Мурад Жак Мену был первым "гражданином", зарегистрированным французами во время переписи населения Каира), но мусульмане не доверяли европейцам, принимавшим их веру. В их глазах Мену оставался французом. Мену бездействовал и просто ждал, чем все кончится. Чтобы хоть как-нибудь исправить тяжелое впечатление от французской оккупации, он организовал в городском парке общественное гулянье и развлечения. Однако празднества были испорчены тем, что французы брали плату за вход в парк, - это удивляло, но отнюдь не веселило жителей города.

8 марта 1801 года английские войска под командованием Ральфа Эберкромби высадились в Абукире. Одновременно турецкие силы подошли к восточной египетской границе у аль-Ариша, и французы поняли, что на этот раз им пришел конец. Мену был неважным командующим, и когда он атаковал англичан у Александрии, они легко разбили его силы. С военной точки зрения он совершил ошибку: ему следовало ждать нападения англичан. Жертвами в этой битве явились два самых прославленных героя Англии: Ральф Эберкромби был убит, а Джон Мур ранен и на следующий день умер в Коруне. Джон Хатчинсон, сменивший Эберкромби, запер Мену в Александрии, открыв морские дамбы и затопив окрестности города. Путь отступления Мену к Каиру был отрезан.

Англичане вместе со своими главными и обожаемыми союзниками - мамлюкскими помещиками и турками, которые все еще отрезали головы у врагов и даже у своих погибших солдат, чтобы можно было хвастаться военными трофеями, - окружили Каир. "Покинутый Наполеоном, - писал Д. А. Камерон, - потерявший Клебера, обескураженный неспособностью Мену, генерал Бельяр (французский командующий Каира) жаловался, что из гарнизона в 13 тысяч солдат только 8 тысяч способны были сражаться, что туземцы бунтуют и в городе свирепствуют эпидемии". Но англичане не хотели рисковать наступлением, которое вынудило бы их на уличные бои. Поэтому они разместили войска вдоль канала между Гизой и пирамидами и там ждали, когда французы наконец поймут безнадежность своего положения и капитулируют.

Несколько лет назад, после длительных поисков, мне удалось найти то место около деревни Занин, где стояли войска генералов Краддока, Дойля и Джона Мура. Казалось, что с 1801 года здесь ничего не изменилось, разве что канал, служивший оборонительным заслоном для англичан, теперь совсем занесен илом. Бродя по старой пыльной проселочной дороге, МОЖНО легко представить, как молодые английские солдаты (большей частью настоящие мальчишки) загорали на этих полях и ждали, когда придет время штурмовать или осаждать город, а может быть, просто вступить в него без сопротивления.

В Каире генерал Бельяр уговаривал египтян "сохранять верность французам... Иначе их дома будут сожжены, имущество разграблено, дети останутся сиротами, а женщины подвергнутся насилию" (аль-Габарти). Французы убеждали население, что Наполеон успешно высадился в Англии, и по случаю этого "события" устроили праздничный фейерверк в Эзбекие. Одновременно с этим жители города наблюдали другой фейерверк - огонь выстрелов, которыми обменивались англичане и французы через реку у Булака.

Находившиеся на каирской стороне реки турки надеялись, что им удастся овладеть городом раньше англичан. Однако их официальное "вступление" в Каир ограничилось тем, что 25 турецких солдат, не встретив никакого сопротивления со стороны французов, пришли в кафе в квартале аль-Хусейниа, поели вареные бобы и галеты, а затем возвратились в лагерь. Но турецкие генералы были осторожнее и предпочитали выжидать.

Население голодало, так как город был полностью окружен англичанами, турками и мамлюками и привоз продовольствия прекратился. Джон Хатчинсон предложил возобновить действие договора об эвакуации французских войск, подписанного Клебером, и французы охотно согласились. Было объявлено перемирие, и Каир был передан англичанам, туркам и мамлюкам.

Первым в город вступил полковник Стюарт. Он направился прямо к цитадели, но никто не знал, где находятся ключи от ворот, и ему не удалось войти в крепость. Наконец французский офицер, задержавшийся в городе, открыл ворота и пропустил Стюарта и его драгун. Англичане предложили офицеру, который, по-видимому, в суматохе отстал от французской армии, свое покровительство, но он отказался и вышел из цитадели в город, где египтяне забили его камнями. Внезапно перед цитаделью появились турки, которые пришли в ярость оттого, что англичанам удалось их обойти.

Формально Каир теперь снова принадлежал туркам, а не англичанам, и, хотя английские войска удерживали цитадель, над городом был поднят османский флаг. Роберт Вильсон в "Истории британской экспедиции в Египет" (1802) описывает, каким застали Каир англичане. Французы многого ожидали от Каира, а англичане не ожидали ничего и не возлагали на него никаких надежд. Булак оставался в руинах со времени восстания. Сам Каир сильно пострадал. Дом Клебера на площади Бекье (Эзбекие) сохранился, и французы даже не смыли пятен крови на террасе (несколько лет спустя в дни мятежа Мухаммеда Али дворец был разрушен). Как пишет Вильсон, цитадель оказалась жалкой, ничтожной крепостью, а жители Каира отличались немыслимой грязью, "у большинства были больные глаза; толпы нищих, калек и уродов наводняли улицы".

Весьма симптоматично, что в войсках Хатчинсона находилось 448 солдат из артиллерии Ост-Индской компании. Еще важнее тот факт, что Хатчинсон оставался в Каире для того, чтобы "восстановить власть мамлюков". Английские офицеры восхищались - без всякого основания - тем, как мамлюки одеваются, владеют саблями и ездят верхом. Были, конечно, и более веские причины для их восторга. После ухода французов была забыта и их идея строительства канала через Суэцкий перешеек. У англичан была только одна цель: восстановить статус-кво - своего рода феодальный барьер из турок и мамлюков. Но когда Роберт Вильсон ознакомился с Каиром, он заявил: "Можно считать Египет природной сокровищницей, равной по богатствам трем четвертым мира, причем по плодородию почвы он может легко соперничать с Америкой". Восстановление статус-кво диктовалось необходимостью закрыть подступы к Индии, но Вильсон понимал, какую ценность приобрела Англия, захватив Египет, и весьма сокрушался, что Египет не превратили немедленно в колонию, с тем чтобы официально установить в нем власть англичан, а не турок. Но безопасность Индии стояла на первом месте, и власть "расшатанной Османской империи" (Вильсон) и мамлюков была восстановлена, чтобы еще раз поддержать этот барьер на пути к Востоку в феодальном мраке и невежестве.

13 статей договора о капитуляции предоставляли французам 50 дней, чтобы убраться из Египта. Французы вырыли тело генерала Клебера и по неизвестным соображениям увезли с собой и скелет его убийцы Алепина. Однако Мену оставил в Египте свою жену-мусульманку и сына и вписал в договор о мире просьбу к шейхам каирского Дивана взять на себя заботы о его семье (о судьбе семьи Мену и его потомков ничего не известно).

Едва французы ушли, пишет аль-Габарти, турки начали грабить город. Солдаты турецкого визиря хватали все, что попадало под руку, и между турками, албанцами, янычарами и мамлюками снова вспыхнула вражда. Основная часть английской армии проводила французов от Каира до Александрии - англичане хотели удостовериться, что противник покинул пределы Египта. Английский офицер из штаба Хатчинсона, именовавший себя Карлос-беем (возможно, Чарльз Холовей), писал в интересном сборнике писем "Невоенный дневник..." о том, какие сцены он наблюдал во время погрузки французов на корабли в Розетте. Это был триумф европейской "культуры": французские солдаты продавали англичанам по доллару своих женщин.

Так или иначе каирские женщины произвели большое впечатление на французов, а французы, в свою очередь, нравились местным женщинам. Многих мусульманок раскрепостили, но в целом французы обращались с женщинами как с рабынями и наложницами, не отличаясь этим от турок.

Вольней назвал каирских женщин призраками, но в дни французского господства аль-Габарти не жалел брани и оскорблений в адрес тех никак не походивших на "призраки" женщин, которые жили с французами, одевались по-европейски и сбросили чадру. Они особенно распустились в последние дни пребывания французов в Каире, когда те пустились в разгул и устраивали пьяные оргии на Ниле.

Виван Денон и Карлос-бей признавали, что сирийские и христианские женщины Каира очень красивы, но, по словам Карлос-бея, арабские женщины (он имеет в виду крестьянок) - это "бедные, глупые, бессловесные животные... которые еле умеют говорить" (плохо же он знал их!). После подобного критического описания арабов этот молодой английский аристократ пишет, что трудно даже представить, как "безжалостно обращаются турки с бедными арабами", и добавляет: "Я не видал более гостеприимных людей, чем арабы; они готовы поделиться с вами всем, что у них есть..." И когда турки начали истреблять христиан, евреев и коптов в Каире, он печально замечает: "Ну и благословенные союзники у нас!"

Англичане должны были находиться в Каире недолго: только для того, чтобы восстановить власть турок. Английские солдаты были рады уйти из города, хотя они теперь и владели унаследованными от французов женщинами. В 1801 году 173 английских солдата умерли от чумы. Роберт Вильсон мимоходом упоминает имя безвестного героя медицинской науки доктора Уайта, который в порядке эксперимента привил себе чуму и погиб. Среди военных трофеев, доставшихся англичанам по договору о капитуляции, Роберт перечисляет 17 произведений античной культуры. Под № 8 в этом списке числится "кусок черного гранита с тремя надписями - иероглифами, коптскими и греческими письменами, - найденными около Розетты". В краткой истории знаменитого Розеттского камня в Британском музее говорится, что французы объявили этот камень частной собственностью генерала Мену. После длительных и резких споров англичане все-таки вывезли камень из дома Мену в Александрию.


Среди османских офицеров, оставшихся для надзора за Каиром, находился юноша по имени Мухаммед Али. Еще полковник Стюарт, возглавлявший английские войска, сражавшиеся бок о бок с турками на восточном берегу Нила, заметил, что. Мухаммед Али отличился во время кавалерийской атаки на французов. Турецкий "капудан" (адмирал) Хусейн немедленно повысил его в чине. Мухамммед Али был албанец; он отличился еще на родине, где служил жандармом и сборщиком налогов, в районе Филлипи. Он родился в один год с Веллингтоном и Наполеоном и в возрасте 33 лет прибыл в Каир в качестве османского офицера. В 1806 году, через пять лет после передачи англичанами Египта туркам и после кровопролитной борьбы против могущественных турок, мамлюков и янычар, он, опираясь на свои албанские войска, провозгласил себя пашой Египта. Скрепя сердце Порта признала его главой более или менее автономного государства в рамках Османской империи. Мухаммед Али правил Египтом 43 года, и на протяжении 41 года весь Египет оставался его личной вотчиной, а город Каир - его собственностью.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://egypt-history.ru/ "Egypt-History.ru: История и культура Арабской Республики Египет"