предыдущая главасодержаниеследующая глава

7. Аль-Кахира

Аль-Кахира
Аль-Кахира


5 августа 969 года, за двести лет до пожара в Фостате - Мисре и через два года после смерти Кафура, бывший раб по имени Гаухар вел фатимидскую армию за таинственной черной собакой, показывавшей ему дорогу через реку к Фостату - Мисру. Два года фатимиды готовились к нападению на Египет и сейчас не встречали почти никакого сопротивления, если не считать небольшого сражения у Фостата - Мисра. Так Египет, "частная" вотчина династии Ихшид-Кафура, перешел в руки халифов династии фатимидов. Гаухар был генералом в армии халифа Муиза.

Как и другие завоеватели, Гаухар не хотел создавать свою столицу там, где уже существовал могущественный город с установившимися традициями. В первую же ночь его армия расположилась лагерем на пыльной равнине к северу от Фостата - Мисра, где было решено строить столицу. Современный Каир вырос вокруг города Гаухара, находящегося в самом его центре. К городу Гаухара нет нужды ехать на трамвае или такси, можно легко дойти до него пешком, и вы увидите улицы, стены, памятники и мечети, которые вырастали вокруг первоначальной столицы фатимидского завоевателя.

Макризи приводит типично арабский рассказ о том, как Гаухар основал аль-Кахиру. Гаухар, пишет он, сам разметил участок, по углам его установили столбы, между ними натянули канаты, определявшие периметр будущих стен. Вдоль всех канатов расставили сотни рабочих, готовых по особому сигналу начать копать землю. Сигналом должен был послужить звон крошечных колокольчиков, развешанных на канатах, но для этого требовалось определенное благоприятное сочетание планет и звезд, за которыми следили астрологи.

В момент, когда все в напряжении ожидали приказа астрологов, колокольчики вдруг зазвонили сами: оказалось, на канат уселся ворон. И рабочие бросились лопатами копать землю. Так фундамент города был заложен до наступления благодатного момента, что привело в ужас астрологов.

- Аль-Кахира (Марс) восходит! - кричали астрологи. Они утверждали, что это зловещее предзнаменование, что, вероятно, турки нападут и захватят город. Но исправить положение уже было нельзя, и в результате этого инцидента город назвали аль-Кахира, а не аль-Мансурия (Победоносный), как намечалось ранее.

Это история, которую приняли на веру многие ученые Масуди приводил этот рассказ задолго до строительства аль-Кахиры, только он связывал его с основанием Александрии. По-видимому, стены аль-Кахиры и впрямь начали строить по ошибке в неблагоприятный, с точки зрения астрологов, момент, а фатимиды не решались даже вздохнуть без указания звездочета. Во всяком случае, город сначала назвали аль-Мансурия, но прибывший в Каир халиф Муиз переименовал его в аль-Кахиру, что, по сути дела, тоже означает "победоносный"*.

* (В арабском языке часто одно слово имеет несколько значений. Аль-Кахира обычно означает "крепость", "непреодолимая". В то же время слово "аль-кахир" означает "победитель", "побеждающий". (Прим. ред.))

Выбор местности для города, безусловно, диктовался военными соображениями. Он был расположен удобнее Фостата - Мисра, так как находился ближе к Мукаттамским горам и па возвышенности. Кроме того, здесь, на изгибе Красноморского канала, был расположен порт. Он назывался аль-Макс и служил таможенным пунктом для Фостата - Мисра (сейчас здесь находится привокзальная площадь Каира).

Правоверных религиозных патриотов всегда печалил тот факт, что аль-Кахиру основал не ортодоксальный мусульманин, а шиит, то есть приверженец секты, которую сунниты-египтяне считают еретической. Раздоры между суннитами и шиитами имели большое значение для последующих двухсот лет истории Каира.

Ортодоксальные сунниты верят в авторитет "сунны" (буквально "предание"), как они называют всю совокупность традиций и толкований законов, установленных кораном. Сунна считается не менее важной, чем сам коран. Принятый суннитами метод буквального толкования доктрины применялся и в вопросе о том, кто должен был стать руководителем правоверных после смерти Мухаммеда. Поскольку Мухаммед не сказал ни слова о своем преемнике, сунниты полагали, что им должен быть изображенный халиф исламского мира, в руках которого в дальнейшем находилась бы и законная светская власть.

С другой стороны, шииты ("шиа" - "раскол" - арабск. яз.) утверждали, что слово корана абсолютно и священно и что светская власть в мире ислама должна оставаться в руках семьи Мухаммеда, то есть потомков двух сыновей дочери пророка - аль-Хасана и аль-Хусейна. По имени дочери Мухаммеда Фатимы была названа и шиитская династия - фатимиды. Первоначально фанатические, склонные к мистицизму шииты были небольшим мусульманским меньшинством, рвавшимся к власти и считавшим, что любые средства оправдывают цель. Так, например, они без зазрения совести выдавали себя за суннитов, чтобы проникнуть в их среду и бороться с ними изнутри, или делали вид, что отрекаются от своей веры. Шииты верили в продолжение жизни после смерти и неизбежность прихода "махди", который не умирает. К шиитам принадлежала секта "ассасинов" (убийц), а также современные дервиши и исмаилиты.

Фатимидский халиф Муиз, пославший в Египет Гаухара, обосновался в новом королевском городе аль-Кахире в 973 году. После этого фатимиды-шииты правили Египтом двести лет, несмотря на жестокое сопротивление суннитских халифов Багдада. Фатимиды восстановили против себя население Египта больше всего проповедью своей доктрины с помощью хитрых и лживых приемов. Они предлагали народу показную религию, а на самом деле исповедовали другую, настоящую. Им так и не удалось обратить в шиитскую веру практически мыслящих египтян, которые еще не забыли тех же лицемерных методов византийского христианства. Из этого понятно, почему фатимидам для управления Египтом приходилось пользоваться услугами христиан и евреев, особенно христиан, с которыми они заключили прочный союз. У них было много общего с христианами, ибо они тоже верили в приход мессии, которому суждено спасти мир благодаря его божественной сути, исключающей возможность ошибок и грехов.

Аль-Кахира не предназначалась для простого народа. Город представлял собой частное, укрепленное королевское поместье, и Ибн-Дукмук писал, что Гаухар "построил для своего хозяина дворцы, чтобы он, его друзья и армия были изолированы от народа...". Простому человеку, если только в его услугах не нуждались, был закрыт доступ в аль-Кахиру. Даже послов встречали за пределами города и вели через предназначенные для них ворота. Лишь лет двести спустя жители Фостата - Мисра взяли город в свои руки, построили мечети и жилые дома. Но во времена Муиза население города, достигавшее 20-30 тысяч человек, состояло из дворцовых служащих, солдат, слуг и рабов.

Одновременно со строительством городских стен Гаухар начал возводить дворец для халифа и заложил фундамент великой мечети аль-Азхар, нынешний двор которой находится на том же месте, что и при Гаухаре, хотя сама мечеть не раз перестраивалась.

Строительство города шло полным ходом, когда в Египет прибыл халиф Муиз, чтобы принять власть над завоеванной страной (975 г.). Фостат - Миср по этому случаю был украшен, но в новой столице аль-Кахире не было никаких признаков подготовки к приему высокого гостя. Никто не ожидал, что халиф поселится в этом городе. Муиз даже не взглянул на Фостат - Миср и направился прямо в аль-Кахиру; впереди несли гробы с прахом его великих предков-фатимидов, которых он хотел похоронить в новой столице в знак того, что аль-Кахира навсегда останется под властью фатимидов.

План аль-Кахиры, разработанный Гаухаром, был очень прост. Площадь города составляла почти правильный квадрат: 1100 на 1500 метров, окруженный толстой стеной с пятью воротами (по данным Макризи, восемью). Стены были такой ширины, что по ним могли ехать бок о бок два всадника. Это диктовалось необходимостью быстро перебросить солдат в случае нападения к тому участку, где атакующие силы пользовались большими машинами с перекидными мостами. Место расположения города также было выбрано очень удачно. Одна сторона его (западная) проходила вдоль старого Красноморского канала, что представляло большое удобство для обороны города. Это тот самый канал, который засыпали в 1899 году. По нему теперь проложены трамвайные рельсы, и, пересекая трамвайный путь на улице аль-Халиг (Улица канала), вы переходите из европеизированного Каира в старый город Гаухара.

Наши сведения о городе Гаухара почерпнуты из трудов Ибн-Дукмука и особенно Макризи, который писал в 1420-х годах (много лет спустя после основания аль-Кахиры). Его описание каждого квартала города так же красочно и сочно, как и рассказ о Фостате - Мисре. Единственный отчет очевидца оставил нам Наср ибн Хасроу, описавший Фостат - Миср и посетивший аль-Кахиру 79 лет спустя после ее основания. Французский ученый Поль Равесс собрал всю имевшуюся информацию и составил на основе точного описания Макризи прекрасный план города.

Каждому энтузиасту Каира следует иметь в руках этот план, когда он пересекает трамвайные пути, чтобы взглянуть на остатки стен, ворот и улиц города Гаухара. Новый план составил профессор К. Кресвелл, но и он положил в основу план Равесса. Кресвелл вел раскопки в этом районе и уточнил расположение ворот. Изучение старого города продолжается, но, чтобы понять основные черты аль-Кахиры, вполне достаточно плана Равесса, который показывает, где внутри квадратного периметра размещались кварталы различных групп населения: военный квартал (Харат аль-Аскар), греческий квартал (Харат ар-Рум) и др. Греки (христиане) и африканцы составляли большую часть административного персонала города.

Весь город, по-видимому, строили вокруг двух огромных дворцов. Оба они имели особые ворота и фактически служили укрепленными фортами внутри укрепленного города. В центре города был построен Великий Восточный дворец, а позднее Малый Западный дворец. Между ними расположен двор - Бейн аль-Касрейн ("Между двумя дворцами"), который сохранил это название до наших дней. К югу от Великого дворца стояла мечеть аль-Азхар, на западе находился канал и сад Кафура с павильоном, именовавшимся "Лули", то есть "Жемчужный".

Халиф Муиз (его имя означает "горячо любимый") израсходовал на завоевание Египта все свое огромное личное состояние и, вполне естественно, хотел вернуть вложенные богатства с лихвой. Источником доходов снова должен был стать Красноморский канал. Неподалеку находился таможенный порт аль-Макс (что означает "таможенная пошлина"), расположенный в изгибе Нила - река протекала почти у самых стен аль-Кахиры. Муиз немедленно захватил аль-Макс и, сохранив за ним функции таможенного надзора, начал расширять его и превратил в крупнейший порт, который лишил Фостат - Миср былых прибылей.

Муиз построил здесь 600 кораблей, и 77 лет спустя, когда Наср ибн Хасроу приехал в Каир, семь кораблей все еще лежали на берегу реки. "Я, автор этого рассказа, - писал ибн-Хасроу, - сам видел их".

Размеры кораблей достигали 30 на 60 ареч, то есть 275 футов в длину и 110 в ширину. Корабли такого размера были новинкой и могли перевозить огромное количество товаров, подобно нынешним чудовищным танкерам. Муиз любыми путями выжимал деньги: он реорганизовал всю систему сбора налогов, создав центральное налоговое управление, и ликвидировал должность местных сборщиков налогов, которые присваивали значительную часть доходов.

Муиз умер через два года после прибытия в Египет, так что ему не удалось сделать многого, но он заложил прочный фундамент богатого государства, которое унаследовали его преемники. О его личном состоянии можно судить только по завещаниям, оставленным его дочерьми. Когда умерла первая дочь, она оставила, помимо прочего, 2 миллиона 600 тысяч динаров, а после второй осталось 5 мешков изумрудов, 3 тысячи серебряных изделий и 30 тысяч кусков замечательных сицилийских вышивок.

Из описания Насра ибн Хасроу, сделанного через 77 лет после смерти Муиза, видно, что аль-Кахира выросла на пустом месте буквально за несколько лет и что Муиз щедро расходовал накопленные богатства на строительство города. Ибн-Хасроу пишет, что вблизи дворца не разрешалось строить дома, и тысяча солдат охраняла дворец. Когда путешественник приближался к городу, ему казалось, что перед ним вырастает гора, ибо в аль-Кахире было много очень высоких зданий. Однако внутри города все заслоняли высокие стены. 12 тысяч слуг ухаживали за халифом во дворце, и, по словам Ибн-Хасроу, никто не знал, сколько женщин было заключено за стенами дворца.

Дворец имел 12 павильонов и десять ворот. Ибн-Хасроу перечисляет названия некоторых: "Золотые ворота", "Масляные ворота", "Ворота, где пахнет мясом", "Изумрудные ворота", "Ворота со скользкой мостовой". Имелись также особые подземные ворота, открывавшиеся в туннель, через который султан ездил верхом в сопровождении рабынь в свой гарем. Второй дворец с гаремом был построен из каменных блоков, пригнанных так искусно, что создавалось впечатление, будто здание вырублено из целого камня.

В город вели пять ворот, хотя, как писал Хасроу, укрепленные стены окружали аль-Кахиру не полностью. Это писалось в 1047 году. Вероятно, старые стены рухнули, а новые еще не построили. Но каждый дом и дворец сами по себе походили на крепости. Свежую воду доставляли в город (включая Фостат - Миср) на 52 тысячах верблюдов, но Макризи писал, что аль-Кахира была очень засушливым местом. Между домами в аль-Кахире были разбиты сады и цветочные клумбы, но особенно славились красотой, по словам Макризи, сады султанского дворца, где деревья и цветы росли террасами, как в Фостате - Мисре. Большинство зданий, писал Макризи, отличалось такой роскошью, что казалось, они сложены из драгоценных камней.

Фатимиды были сибаритами и, поощряя искусства и науку (особенно астрономию), делали это ради собственного удовольствия. Художники и писатели стекались в аль-Кахиру, и нередко городские сады заполняли поэты, которые тем не менее напоминали певчих птиц в золотой клетке. Здания, строившиеся в эпоху фатимидов, становились все красивее и величественнее, а библиотеке аль-Кахиры не было в то время равных. Но, изучая историю Египта X и XI веков, не находишь никаких следов благотворного влияния фатимидского меценатства за пределами Кахиры.

Муиз умер в возрасте 45 лет, и его сын аль-Азиз правил Египтом 21 год и пять с половиной месяцев. Именно аль-Азиз, продолжая традиции отца, создал хорошо продуманную и эффективную систему управления финансовыми делами Египта, которая сохранялась долгие годы. Его талантливым главным министром был обращенный в мусульманство еврей по имени Ибн-Киллис, державший у себя в гареме 800 женщин. Именно он и был инициатором совершенно новых методов ведения финансового хозяйства.

На государственную жизнь оказывали влияние и другие силы. Жена аль-Азиза была христианкой, а ее два брата - православными мельхитскими священниками, точнее патриархами. По словам Хитти, она была русской, но нет сомнения, что ее семья пользовалась сильным влиянием в аль-Кахире, причем не всегда в интересах государства. Как и все завоеватели, аль-Азиз нуждался в поддержке меньшинств и наемников и поэтому не только пользовался услугами христиан, но - по примеру абассидов - снова начал ввозить турецких и суданских солдат. Постоянные распри между турками и суданцами были мрачной прелюдией эпохе мамлюков.

Аль-Кахира при аль-Азизе процветала и богатела. Он построил дворцы, мосты, мечети и новый канал. При нем же появился Малый Западный дворец, павильон "Лули" ("Жемчужный") и был перестроен Великий Восточный дворец, от которого до наших дней ничего не сохранилось. Он приступил к строительству мечети, которое завершил его сын Хаким. Ее руины - один из самых романтических памятников Каира. Аль-Азиз был настолько уверен в силе своего халифата, что даже построил золотую клетку, в которой он намеревался держать соперничавших суннитских багдадских халифов, когда они попадут к нему в плен (этого так и не случилось).

Очень хотелось бы знать, как жила аль-Кахира в первые годы ее существования. И хотя Ибн-Хасроу многое нам сказал, к его описаниям надо относиться с осторожностью, потому что он был шиитом (как и фатимиды), очень гордился их достижениями и рисовал довольно пристрастную картину. Вовсе нет данных об отношениях между населением ранней аль-Кахиры и Фостата - Мисра. Аль-Кахира являлась чисто административным центром вроде Вашингтона, с тем различием, что она была прочно заперта на все замки. Вероятно, сначала в аль-Кахире не было ни купцов, ни сапожников, ни булочников, ни лавочников, но, по мере того как солдат, рабов, слуг, администраторов и писцов (в городе были тысячи мелких служащих) селили в отведенных для них районах, менялся и характер жизни города. Нет сомнения, что постепенно в город стали пускать купцов, а затем ремесленников, лавочников и сапожников.

Хотя фатимиды были ревностными миссионерами, им не удалось обратить народ в шиитскую веру. К тому времени, как умер аль-Азиз и власть перешла к его 11-летнему сыну Хакиму, изоляция и эгоцентризм аль-Кахиры подготовили ее к "божественной благодати" - новый халиф Хаким провозгласил себя богом,

Хаким играл в саду и только что взобрался на ветви большой сикоморы, когда явился запыхавшийся чернокожий наставник Баргаван и сказал:

- Спустись, мой мальчик. Да защитит бог тебя и всех нас.

В устах мусульманина это могло иметь одно значение: мальчик стал халифом. Ночью Хаким вступил в аль-Кахиру. Он шел за телом отца, которое несли на носилках, и смотрел на торчавшие из-под покрывала ноги покойника.

Евнух Баргаван прозвал Хакима "ящеркой", вероятно, потому, что он внешностью и повадками напоминал ящерицу. Все, кто видел его, пугались. У него, как и у отца, были большие голубые глаза. Он был безобразным и страшным, избегал дневного света и появлялся в городе по ночам, обычно верхом на ослике. Он приказал, чтобы все лавки торговали ночью и закрывались на день, но, когда люди приспособились к этому странному порядку и стали веселиться по ночам, он их наказывал. В возрасте пятнадцати лет он велел слуге, носившему над ним большой зонт, убить Баргавана. Слуга убил наставника ударом ножа в живот. Через два года Хаким приказал умертвить убийцу Баргавана. Министерские обязанности Баргавана он передал сыну великого Гаухара - аль-Хасану, которого через несколько лет он тоже предал смерти.

Утверждая столь страшными методами свою власть, Хаким, по-видимому, вышел за рамки нормального, реального существования. В 1004 году он приказал перебить всех собак в аль-Кахире, запретил продажу пива, вина, винограда, "мулокхии" (шарики из молотого гороха и рыбы - национальное кушанье египтян) и рыбы без чешуи, причем нарушителям безжалостно отрубали головы. По его приказу сжигались фрукты, срубили все виноградные лозы, а весь мед (излюбленная сладость египтян), имевшийся в Фостате - Мисре, - около 5 тысяч банок - вылили в Нил. Затем он запретил женщинам выходить на улицу. Этот запрет длился семь лет и семь месяцев. По распоряжению Хакима сапожники не изготовляли женскую обувь, с общественных бань сняли вывески, показывавшие, какие из них предназначены для женщин.

Из сотен рассказов о жестокости Хакима самый страшный связан с именем храброго генерала Фадла, который спас Хакима и его режим от восставших племен. Случайно Фадл застал Хакима за страшным занятием: он резал на куски тело купленного за 100 золотых красивого ребенка, с которым сперва забавлялся, а затем убил. Фадл понял, что Хаким не простит ему несвоевременного появления. Придя домой, он написал завещание. Через час солдаты Хакима арестовали Фадла и обезглавили.

Шиитский халиф Хаким мнил себя мистическим перевоплощением Махди (мессии). Это можно было бы расценить как обычное религиозное тщеславие, если бы Хаким не был одержим опасной идеей, что наделен правом отнимать жизнь и даровать смерть. Церемонию его "обожествления" совершил перс по имени Дарази, который провозгласил, что Хаким унаследовал душу Адама и поистине является Создателем вселенной. Дарази сколотил новую секту - друзов, к которой и ныне принадлежат 200 тысяч мусульман в Ливане и Сирии.

Хаким, опьяненный мистическим самообожествлением, любил ездить один по ночам на своем сером осле по кличке аль-Камр (луна - арабск. яз.) и бродить по Мукаттамским горам. Иногда он уезжал на несколько дней. 13 февраля 1021 года он оседлал аль-Камра и всю ночь пробыл на Мукаттаме; на следующий день халифа видели в горах около Хелуана, после чего след его исчез. Вскоре офицеры обнаружили на дне колодца одежду Хакима со следами ножевых ударов. Ибн-Халикан заключает свой рассказ притчей о "некоторых глупцах", все еще верящих, что Хаким снова появится в мире. В это верят друзы Сирии и Ливана.

Историки склонны перечислять жестокие деяния Хакима, но надо сказать, что у него был вкус к литературе и поэзии, а великий арабский астроном аль-Юнус составил именно для него знаменитые Хакимитские астрономические таблицы. Хаким построил при дворце замечательный зал для изучения шиитской доктрины, точных наук и астрономии, и ученые съезжались сюда со всего мусульманского мира, так как здесь можно было вести свободные дискуссии и споры.

Но население Фостата - Мисра ненавидело Хакима. Убийство евнуха Баргавана вызвало такое сильное возмущение, что халифу пришлось несколько дней прятаться во дворце. В 1004 году Хаким приказал написать на всех мечетях Фостата - Мисра слова проклятия "спутникам пророка", чтобы досадить своим соперникам суннитам, которые считали, что "спутники" куда ближе к богу, чем фатимиды. Волна народного гнева вынудила Хакима отменить приказ, стереть оскорбительные надписи и даже издать распоряжение, предусматривавшее порку для всякого, кто посмел бы оскорбить "спутников пророка". Это была очевидная победа египтян.

В конце концов "обожествление" Хакима вызвало гражданскую войну, и снова войска были брошены на подавление восстания в Фостате - Мисре, где они безжалостно убивали, грабили и насиловали. Однако у черных солдат (суданцев) Хакима во дворце появились непримиримые соперники - турки и берберы. Между ними началась жестокая борьба за власть, и сражения происходили на улицах обоих городов. Вероятно, именно эта анархия, представлявшая опасность для фатимидов, и привела к убийству Хакима.

Аль-Кахира достигла подлинного расцвета при аль-Мустансире, наследнике Захира. Он был младенцем, когда умер Захир. Временно Египтом правила его мать, бывшая суданская рабыня, делившая власть с рабовладельцем, который когда-то продал ее в рабство. Аль-Мустансир правил Египтом 58 лет и был халифом в те времена, когда Вильям завоевал Англию. Было бы любопытно в деталях сравнить земельный феодализм Вильяма с денежно-торговой феодальной системой аль-Мустансира. Так, Вильям собирал со своей земли и ферм феодальную ренту натурой, тогда как аль-Мустансир получал наличными деньгами поборы с 20 тысяч лавок и 20 тысяч домов, принадлежавших ему в Кахире и Фостате - Мисре. Однако, как и Вильям, Мустансир был владельцем всех земель и городов страны, и только на берегах Красноморского канала (теперь его именовали: "Канал властителя правоверных") ему принадлежали 369 деревень.

Трудно сказать, какова была бы судьба Средиземноморья, если бы аль-Мустансир пользовался своими денежными накоплениями для той же цели, что и Вильям, который расходовал доходы от земли на создание могучей армии с целью завоеваний. Вильям ездил из одного города Нормандии в другой, собирая военную контрибуцию для вторжения в Англию, а аль-Мустансир тратил личные средства, полученные от военных завоеваний, на церемонию открытия нового канала в Фостате - Мисре. Это был традиционный египетский праздник, сохранявшийся с тех времен, когда самые ранние обитатели Египта тысячи лет назад прорывали первые ирригационные канавы. Он ехал по городу во главе 10 тысяч всадников, и каждая лошадь была одета в броню, украшенную золотом и драгоценными камнями. За ними следовали верблюды и мулы со сбруей из золота, и Ибн-Хасроу перечисляет других участников процессии: 20 тысяч берберов из племени кентани, 50 тысяч марокканцев, 20 тысяч масмудов, 10 тысяч восточных турок и персов (в основном родившихся в Египте), 30 тысяч рабов (купленных за деньги), 15 тысяч бедуинов племени хаджа, 30 тысяч белых и черных рабов, 30 тысяч негров с саблями и, наконец, дворцовые слуги, врачи, чиновники, писцы и т. д. Но это была не национальная армия феодальных сеньоров, направлявшаяся на завоевание, а частная оккупационная армия, которая должна была поразить пышностью и богатством местное население. Большей частью солдаты и челядь жили на положении нахлебников халифа в его закрытом городе аль-Кахире.

С изумлением читаешь приведенную Макризи опись коллекции драгоценностей аль-Мустансира, но надо учесть, что это были своего рода денежные резервы халифа, которыми он мог пользоваться по своему усмотрению. Так, он израсходовал эти резервы до последней жемчужины, когда в Египте начался голод и страна находилась на грани катастрофы. В денежном выражении десять фунтов изумрудов составляли целое состояние, такой же капитал представляли собой 250 тысяч чистых жемчужин, рубинов и другие драгоценности. У него хранились бесценные хрустальные вазы, покрытые глазурью золотые блюда, матрацы из золота, 4 тысячи золотых ваз для нарциссов, 2 тысячи ваз для фиалок, фрукты, сделанные из янтаря, тюрбан с драгоценными камнями, стоивший 130 тысяч динаров, золотой павлин с глазами из рубинов, статуэтка газели, покрытая жемчугом, серебряная лодка, принадлежавшая его чернокожей матери, пальмовое дерево с финиками из драгоценных камней, петух с гребешком из рубинов, множество изделий из дамасской стали, ковры, огромная вышитая карта мира, усыпанная драгоценными камнями, кинжалы, мечи, копья и щиты, палатка из золотой парчи с серебряными кольями. Одну такую палатку в 65 футов высотой создавали девять лет пятьдесят художников и ремесленников; для перевозки ее потребовалось десять верблюдов. Другая палатка была соткана из золотых нитей. Ее называли "убийцей", потому что при разбивке палатки, как правило, кто-нибудь погибал под тяжестью золотой ткани.

Эти богатства свидетельствовали о пресыщенности и излишестве, но аль-Мустансир мало чем отличался от коллекционеров нашей эпохи, вкладывающих капиталы в произведения искусства не только из любви к красивому, но и к надежде на финансовую прибыль. Во время неурожая аль-Мустансир потерял все состояние за несколько дней. Из этого видно, насколько неустойчива была система экономики, зависевшая от продажи урожая, по сравнению с земельной феодальной системой Вильяма. При совпадении неурожая, малого разлива Нила, крестьянского восстания и нехватки продовольствия население аль-Кахиры и Фостата - Мисра голодало.

В эти тяжелые дни Мустансир сильно зависел от первого министра аль-Язури, которому удалось сохранить низкие цены на зерно и поддержать снабжение столицы. Именно аль-Язури построил в Фостате знаменитые зернохранилища Иосифа. Он запретил купцам (хотя эта практика продолжалась вплоть до 1952 года) скупать по низкой цене урожай на корню, на что - под угрозой насилия или из-за боязни неурожая - часто соглашались бедные крестьяне. Так удалось предотвратить надвигавшийся кризис. Но в 1058 году аль-Язури был убит, и власть халифа в столице была подорвана, чему немало способствовали купцы, возмущавшиеся строгими мерами Язури. Они были главной силой в экономике страны, и им было безразлично, голодает ли население и что произойдет с халифатом.

Скорее всего купцы и убедили турецких и берберских солдат поднять восстание в аль-Кахире и изгнать оттуда пятьдесят тысяч черных суданских солдат, которых поддерживала мать Мустансира. Тогда суданцы создали в Верхнем Египте нечто вроде разбойничьего королевства, откуда они совершали набеги на деревни и уничтожали крестьянские посевы. Турки изгнали из аль-Кахиры и берберов, которые бежали в дельту Нила, занялись тем же разбоем, что суданцы на юге страны, и даже разрушили ирригационную систему дельты. Столице грозила катастрофа, урожаи в Верхнем и Нижнем Египте были уничтожены, а имевшееся продовольствие не достигало портов Фостата - Мисра и аль-Кахиры. Экономика была полностью подорвана.

Захватив контроль над королевской столицей, турки пришли в неистовство. Они ворвались во дворцы аль-Кахиры, уничтожили прекрасные сады и разграбили баснословные сокровища и коллекции аль-Мустансира. Наконец, они варварски разделались с самой богатой библиотекой той эпохи. Сотни тысяч томов были свалены в кучу на холме, и долгие годы его именовали "книжным холмом". До этого в библиотеке царил порядок и все книги были занесены в каталоги. Большая часть книг была посвящена проблемам религии, точным наукам, искусству и поэзии. Кожаные переплеты многих книг пошли на сапоги для турецких солдат. Лейн Пул писал, что среди книг находились труды, которые до сих пор разыскивают востоковеды.

В результате анархии в столице, упадка земледелия и прекращения нормального снабжения зерном разразился голод, длившийся семь лет. В городе вспыхнула эпидемия чумы: мясо кошек и собак ценилось выше жемчуга; дворцовые чиновники нанимались прислужниками в бани, надеясь заработать несколько динаров на хлеб. Аль-Мустансир не только отослал свою семью в Багдад, но и продал все оставшееся у него имущество, чтобы пережить голод. Бесценная коллекция произведений искусства исчезла. Каннибализм стал обычным явлением. Случалось, что в бок прохожего вонзался острый железный крюк, сброшенный бандитами из окна второго этажа. Жертву затягивали в дом, убивали, резали на куски, а затем варили или продавали мясо на базаре.

Турки в аль-Кахире дрались меж собой, и именно в это время отряд турецких солдат аль-Мустансира совершил набег на Фостат - Миср и поджег некоторые его кварталы. Мятежники овладели Фостатом - Мисром, разбили войска, оставшиеся верными аль-Мустансиру, и ворвались в столицу. Они застали Мустансира, сидевшего одиноко на голой циновке в пустом дворце. Но солдаты не лишили аль-Мустансира трона - в этом не было надобности. Он оказался беспомощным, и они беспрепятственно хозяйничали в аль-Кахире.

1073 год неожиданно принес хороший урожай. Мустансир приободрился и пригласил из Акки некоего Бадра аль-Гамали, получившего репутацию хорошего администратора на посту губернатора Дамаска, а позднее Акки. Бадр аль-Гамали, армянин, бывший раб, согласился при условии, что приведет с собой сирийских солдат. Аль-Мустансир не возражал, и в декабре 1074 года Бадр аль-Гамали вступил в аль-Кахиру.

Турецкие солдаты, не знавшие, зачем он прибыл, приветствовали его. Бадр довольно просто разделался с турками. Он приказал сирийским офицерам пригласить к себе на пирушку по одному турецкому офицеру. К утру сирийцы принесли ему головы всех турецких офицеров.

То, что сейчас сохранилось от аль-Кахиры, было построено Бадром и аль-Мустансиром. Город оставался королевским поместьем, но его население росло так быстро, что ему не хватало места в пределах обветшалых стен. Тогда Бадр построил новую стену, присоединив тем самым к городу еще несколько кварталов (часть этой кирпичной стены стоит и поныне). Он снес все старые ворота и построил их заново, но уже не из кирпича, а из камня. Его ворота сохранились: Баб ан-Наср, Баб аль-Футух и Баб аз-Зувейла - "Ворота победы", "Ворота подкреплений" и "Ворота племени Зувейла".

После аль-Мустансира и Бадра еще шесть фатимидских халифов (среди них ни одного совершенно нормального человека) в течение 75 лет правили Египтом. Затем Салах ад-Дин (Саладин) захватил аль-Кахиру и положил конец шиитской ереси. После смерти аль-Мустансира долгое время страной фактически правили армянские родственники Бадра, занимавшие посты главных министров при бессильных и бездарных халифах.

По-видимому, так всегда бывало, когда могучая династия переживала деградацию и упадок. Хотя некоторые из армянских администраторов были жестокими и продажными людьми, они управляли Египтом неплохо. Но главная опасность надвигалась извне. Египет интересовал двух соперничавших претендентов, которые были намного агрессивнее, сильнее и энергичнее одряхлевших фатимидов.

Сельджуки, уже покорившие Персию, были туркменами. Еще при жизни Бадра они отобрали у фатимидов Палестину, но в отличие от фатимидов они принадлежали к секте суннитов. Первые крестоносцы появились в Палестине в 1096 году. И с тех пор эти две силы схватились за обладание не только Святой землей, но и Египтом. Христианская тенденция к уничтожению мирных жителей завоеванных стран не способствовала тому, чтобы население встречало их как "освободителей", и, когда крестоносцы "истребили 70 тысяч беззащитных мусульман в Святом городе" (Лейн Пул, "История Египта", т. 6), они тем самым доказали, что их истинной целью был захват территории и жажда наживы.

Сначала крестоносцев не интересовал Египет, и фатимиды могли жить спокойно в своем тепличном городе. Однако назревала обстановка, при которой падение Египта казалось неизбежным: власть фатимидов угасала, и аль-Кахира жила в атмосфере жестоких убийств, покушений и кровавых распрей; население Фостата - Мисра вело войну на улицах города против солдат халифа; одного из визирей так ненавидели, что, когда он был взят в плен крестоносцами, жители Фостата - Мисра выкупили его за золото, чтобы тут же отрезать "министру" уши и нос, а затем распять на воротах Баб аз-Зувейла; предпоследний фатимидский халиф умер в младенческом возрасте, а последний - аль-Адид - унаследовал аль-Кахиру в возрасте 9 лет, ему исполнилось 12 лет, когда крестоносцы подошли к стенам аль-Кахиры, 17 лет, когда был сожжен Фостат - Миср, 18 лет, когда Саладин захватил Египет, а в возрасте 20 лет он скончался (1171).

Падение Египта теперь стало неминуемым, и именно в этот момент в него вторглись одновременно сельджукские мусульмане и христианские крестоносцы. Шииты-фатимиды оказали предпочтение крестоносцам и предложили христианскому королю Амаури двести тысяч золотых, чтобы он помог им спастись от сельджуков. Амаури согласился, и два крестоносца отправились в аль-Кахиру на переговоры. Их визит описан архиепископом Тира Вильямом в книге "История событий за морем", которая содержит первый и единственный рассказ чужеземца о дворцах аль-Кахиры. Крестоносцев - Джеффри Фалчера к Хью из Цесары вели по дворцовым коридорам, где у каждой двери стоял суданский телохранитель с обнаженной кривой саблей, мимо фонтанов в садах, где пели экзотические птицы и бродили невиданные звери, а лужайки были замощены камнем с чудесной мозаикой. Они шли из зала в зал, а затем торжественно открылся тяжелый золотой занавес, расшитый жемчугом, и они увидели сидевшего на золотом троне молодого халифа аль-Адида. Халиф уплатил христианам золото за помощь в борьбе против своих мусульманских братьев, и сэр Хью предложил ему ударить по рукам в знак заключения сделки. Придворные чуть не упали в обморок от такой фамильярности, но халиф милостиво протянул руку в перчатке. Хью попросил снять перчатку, и, к изумлению всех присутствующих мусульман, аль-Адид выполнил его просьбу.

Практически эта первая попытка захватить Египет ничем не кончилась: как Амаури, так и сельджукский генерал Ширкух отвели войска. Точнее, они договорились об уходе из Египта.

В 1168 году Амаури-христианин возвратился в Египет и, как бы желая доказать серьезность своих намерений, перебил все население города Бильбейса. Он начал наступление на аль-Кахиру, и правитель Египта Шавар приказал сжечь Фостат - Миср. Трудно сказать, был этот шаг глупым или разумным с точки зрения военной стратегии, но Шавар отличался такой хитростью и коварством, что от него можно было ожидать любой выходки. За пять лет до этого Шавар занимал пост фатимидского губернатора Верхнего Египта, но перешел на сторону сельджуков в Дамаске и заключил сделку с Нур ад-Дином, обещавшим назначить его первым министром Египта. Когда сельджуки сделали первую попытку захватить Египет, им удалось поставить Шавара у власти в аль-Кахире, но именно он и просил Амаури помочь ему избавиться от сельджуков. Теперь же, когда Амаури готовился к штурму аль-Кахиры, Шавар снова переметнулся к сельджукам, запросив помощи у Нур ад-Дина.

Нур ад-Дин согласился и направил генерала Щиркуха и его племянника Саладина с армией, приказав им изгнать крестоносцев. Эта задача была не из трудных, так как избиение в Бильбейсе пробудило ненависть населения к крестоносцам, и они не чувствовали себя в безопасности в этой стране. Амаури пришлось бежать, и сельджуки оказались победителями.

Из-за анархии и смятения в аль-Кахире после пожара Фостата - Мисра сельджуки решили действовать осторожно и временно оставили на троне молодого халифа аль-Адида. Нур ад-Дин назначил Ширкуха визирем Египта, но тот вскоре умер, так и не приняв каких-либо серьезных решений. Проблемы Египта унаследовал его племянник Саладин, ставший визирем 2 марта 1169 года. Хотя он недолго оставался в Египте, Каир ощущал на себе его незримое влияние до самого конца английской оккупации.

Прежде всего Саладин хотел изгнать из мечетей дух шиитских доктрин и заменить их учением суннитов, но после разрушения Фостата - Мисра он еще не мог уловить истинных настроений народа и не решался на окончательный шаг. Только через год он приказал, чтобы пятничные молитвы читались за здравие аббасидского халифа, а не шиитского. Никто не возражал, и эта реформа, как ничто другое, символизировала конец фатимидского правления в Египте.

Фатимиды пока еще жили в богатых дворцах аль-Кахиры. Саладин их не трогал. Но вскоре молодой халиф аль-Адид умер, и визирь начал действовать. Он занял королевские дворцы в аль-Кахире и немедленно изгнал 18 тысяч фатимидских родичей из города. Макризи пишет, что среди них было всего 252 мужчины (все члены семьи халифа), но, чтобы у фатимидов не было потомства, Саладин выселил мужчин и женщин в разные районы.

Саладин не взял для себя лично ничего из сокровищ королевских дворцов и не жил в них. Он открыл ворота аль-Кахиры и разрешил бездомным жителям Фостата - Мисра строить дома внутри и вокруг королевской столицы, которая, таким образом, перестала быть вотчиной халифов. Только с этого момента и можно говорить о Каире как комбинации всех городов, находившихся между Нилом и горами Мукаттам. Во всяком случае, навсегда закончилась изоляция королевского поместья аль-Кахиры, так как на его месте начал расти город Саладина.


Каир Саладина резко отличался от аль-Кахиры, и, чтобы сейчас отличить более древнюю аль-Кахиру от саладиновского города, нужно бродить по средневековому Каиру, не обращая внимания ни на что, кроме памятников эпохи фатимидов. Аль-Кахира остается как бы ядром внутри каирской скорлупы, и можно легко начертить ее границы на любом плане города. Сохранившиеся памятники фатимидов разбросаны в старой части города: мечеть аль-Азхар (969), руины мечети аль-Хакима, трое ворот Бадра и часть построенной им в 1086 году стены (а также мечеть на Мукаттаме, носящая его второе имя: аль-Гиюши), мечеть аль-Факахани (1120) и мечеть Акмара - с самым старым каменным фасадом в аль-Кахире.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://egypt-history.ru/ "Egypt-History.ru: История и культура Арабской Республики Египет"