предыдущая главасодержаниеследующая глава

22. Нравы и обычаи

Нравы и обычаи
Нравы и обычаи


Опубликованная в 1836 году книга Эдуарда Лейна "О нравах и обычаях современных египтян" была воспринята в Европе как своего рода откровение. И это не удивительно. Книга Лейна - правдивый и подробный рассказ о жизни египтян прошлого века. Под впечатлением его книги многие европейцы стали носить арабскую одежду (так делал и Лейн), выдавали себя за арабов (так поступал и Лейн) и даже принимали ислам (Лейн выдавал себя за мусульманина). "Отступничество" Лейна объясняется чисто научными соображениями, но его последователи, в том числе и Лоуренс Аравийский, превращались в "арабов" из иных, иногда весьма опасных побуждений.

Арабские племена принесли в Египет ислам и моральный кодекс пустыни, и через некоторое время старые предрассудки и суеверие фараоновских подданных переплелись с мусульманскими идеями. Подобная комбинация и определила характер современного египтянина. По своей природе он остается человеком феодального строя, хотя ненавидит феодализм и жаждет от него избавиться. Борьба против феодализма в современном Египте так далеко шагнула, что даже религия старается переключиться от средневековья к арабскому социализму. В 1962 году Гамаль Абдель Насер сказал в одной из речей, что ислам и социализм не противоречат друг другу и, собственно говоря, при исламе в средние века был впервые испробован социализм.

Тем не менее рядовой суеверный каирец все еще верит в джиннов, считает, что они величайшие мошенники, появившиеся за две тысячи лет до Адама, что они не выносят соли, любят прятаться в погребах, за дверями, на перекрестках дорог, рыночных площадях, в ведрах, колодцах и в старой одежде.

Египтянин - если у него есть хоть немного здравого смысла, - входя в уборную или ванную, прежде всего спросит у живущего там джинна: "Можно войти?" Вряд ли какой-нибудь профессор физики сегодня верит в джиннов, но это ему не помешает украсить свою дочь синей бусиной - от дурного глаза. Суеверие всегда помогало бедному каирцу сносить жизненные тяготы и несчастья, и поэтому любое философское учение, которое попытается занять место религии и суеверия, должно прежде всего убедить египтянина, что можно существовать и без них. Сегодняшний Египет усиленно ищет такую новую систему морали, которая двигала бы народ вперед, не очень быстро и не очень медленно; которая не была бы слишком непримирима к укоренившимся предрассудкам, но и не капитулировала перед старыми обычаями и невежеством. Это удастся только в том случае, если она примет во внимание существующий характер египтянина.

Исключительную неорганизованность повседневной жизни каирцев считают типичной для арабов. На самом деле она не так страшна. Двое хорошо одетых мужчин кричат друг на друга; и впечатление такое, что рушится долголетняя дружба. Ничего подобного. Скорее всего они просто решают, кто к кому придет обедать. Если вас приглашают зайти и выпить чашку чая, вы должны вежливо отклонить приглашение, по крайней мере двадцать раз, прежде чем согласиться. Основа обычного диалога между египтянами - протесты. И хотя все это похоже на занимательную игру, полную остроумия, шутки и язвительности, может стать не по себе, если у тебя есть дело. Современным египтянам уже надоедает подобная бессмыслица, им хочется, чтобы отношения с друзьями были основаны на "да" или "нет", а также более простом способе решать деловые вопросы.

Сказанное выше не означает, что египтяне лицемерны. Почти все иностранцы, жившие долго в Египте, подтверждают, что египтяне честны (насколько их образ жизни позволяет), очень добры, миролюбивы и незлопамятны. С другой стороны, чувствительность к чужим страданиям принимает у них иногда комический оттенок. В 1956 году в Египте был официально установлен День матери. Десять лет спустя его пришлось переименовать в День семьи, так как, по мнению египтян, название День матери вызывало у сирот, потерявших мать, неприятные воспоминания.

Египтяне бессмысленно жестоки к животным. Можно увидеть на улице Каира, как хозяин беспощадно избивает осла, везущего тяжеленный груз кирпичей. Особенно расстраивались англичане. Одной из первых организаций, которую они создали в 1890-х годах, было Общество борьбы против жестокого обращения с животными. Но даже сегодня человек по сравнению с животными часто находится в худших условиях, и вздыхать об участи страдающего осла по меньшей мере безнравственно. Даже тощие кошки и собаки Каира кажутся скорее жертвами общественных условий, а не просто неприязни к ним - это характерно для всех бедных крестьянских стран. Поэтому если уж говорить о страданиях, то лучше взглянуть на любого уличного мальчишку с глазами, покрытыми коростой и облепленными мухами.

Точно так же и грязь в Каире - явление общественное, а не природное. Египет не всегда был грязным. Древние египтяне фанатически следили за чистотой, одевались в белоснежные ткани и отказывались целовать греков (классических красавцев!) потому, что считали их нечистоплотными. Древний египтянин обмывал пальцы после каждого блюда, грек же вытирал губы и пальцы куском хлеба, а затем бросал его собакам - привычка, которую египтяне считали отвратительной. Во дворах всех больших мечетей Каира есть или фонтан, или водопроводный кран, и каждый мусульманин обязан совершить омовение перед молитвой. Принадлежащие к средним классам египтянки считали англичанок неряхами, ибо в вопросах личной гигиены они во многом уступали образованным каирским женщинам.

Подобное описание нравов и обычаев каирцев потребовало бы еще одной толстой книги вроде труда Эдуарда Лейна. Гораздо полезнее поговорить о моральных нормах нынешнего переходного периода, ибо египтянам необходимо понять, что они собой представляют - не в свете романтического прошлого, а в свете тех новых идей, с помощью которых они хотят строить будущее.

К сожалению, для большинства египтян характерно пагубное неверие в свои силы, иногда граничащее с трусостью. Даже не испытав силу своего характера, они, как правило, опускают руки. Таха Хусейн, литературный страж всего лучшего, что есть в характере рядового египтянина, хорошо понял смысл рокового самоуничижения, свойственного народу, особенно когда он сравнивает себя с народами Запада. Таха Хусейн протестует против этого, указывая, что Египет с давних пор был связан со странами Средиземноморья, а через арабскую цивилизацию - с классической культурой Греции и Рима. Может быть, для Тахи Хусейна достаточно признания "европейского" характера египетской культуры, но сейчас дело совсем не в этом.

От трагического самоуничижения Египет может спасти не классицизм, а современная европейская физика и заводской конвейер. Только техника способна укрепить мораль и покончить с униженностью. В индустриализованном Египте нельзя будет обращаться с женщинами как с вещами или вьючными полуживотными. За десять лет египетские женщины-работницы получили больше свободы, чем за предыдущие десять тысяч лет. Когда вы видите теперь на улицах Каира "крестьянскую" девушку в чистеньком платье, в цветном свитере, туфлях и чулках, вы понимаете, что дело не только в сброшенной чадре. В 1934 году в Египте лишь 235 тысяч девочек посещали школы, а в 1966 году их было 1 миллион 252 тысячи (37-40 процентов всех учащихся). Революция дала египетским женщинам право голоса, которого не имеют еще женщины Швейцарии (несомненно, важный шаг, который будет иметь большее значение со временем, когда определится у женщины ее новый моральный кодекс). Многие египетские женщины занимают важные посты. Есть среди них члены парламента, профессора, врачи, писательницы, юристы, художники, летчики и администраторы. Это новое явление, хотя и не совсем. В прошлом женщин не допускали к общественной жизни. Зато они были неограниченными властительницами в доме. Однако и до революции они боролись за участие в общественной деятельности. Египетские женщины хорошо помнят имена суфражисток Дориа Шафик, Ходы Шаарави и Сезы ан-Набарави. Из египтянок всегда выходили хорошие летчицы, и после революции правительственную школу пилотов гражданской авиации в Эмбабе возглавляет летчица-капитан Азиза. Эти женщины принадлежат к старшему поколению, но их примеру следует и молодежь. Исключение представляет Дориа Шафик, которая после многих лет борьбы за освобождение женщин из гаремов стала "предсказывать" поражение Египта в суэцком конфликте и призывать к ликвидации всех "диктаторов", имея в виду, конечно, Гамаля Абдель Насера. С тех пор ее вежливо игнорируют официальные круги.

Сильные женщины-одиночки еще не решают проблем египетских женщин и вопроса об их новом моральном кодексе, потому что далее в либеральных интеллигентных арабских семьях девушки по-прежнему находятся под строгим надзором, что, безусловно, тормозит их эмансипацию. Среди крестьян моральные табу не менее строги, но, как пишет в своих романах Альберт Коссари, отношения между полами значительно проще, чем в кругах образованных горожан. В Каирском университете, где много студенток, поведение юношей и девушек на первый взгляд довольно свободное, но на самом деле их разделяет все та же старая пуританская мораль.

Конечно, парень и девушка могут обойти все запреты, нарушить существующие правила поведения и пойти на определенный риск, но в мусульманском Каире это было бы куда более серьезным шагом, чем, скажем, в Нью-Йорке или Лондоне. В Каире девушка не может снять себе небольшую комнату и жить самостоятельно. Моя знакомая, либерально настроенная египтянка, мать молоденькой студентки университета, начинающей расправлять свои крылышки, как-то в отчаянии сказала мне: "Если слишком многое запрещать, девушка пойдет туда, где он живет, и тогда, бог знает, что может случиться!"

Тем не менее она продолжает ограничивать свободу дочери. Она объяснила мне, что мужская психология в половом вопросе меняется куда медленнее, чем поведение современных девушек, и хотя она склонна доверять дочери, нет никакой гарантии, что молодой человек, выросший в атмосфере искусственных сексуальных ограничений, не "воспользуется случаем", если к тому будет возможность. От окончательной потери рассудка мою знакомую спасла сама девушка, которая призналась, что она была в гостях у юноши, но заверила мать: "Я не сделала и не сделаю ничего, что противоречило бы моим принципам или огорчило других".

По здешним понятиям, репутация девушки оказалась под угрозой, и беспокойство матери можно хорошо понять. В нашем западном обществе на такой случай не обратили бы никакого внимания.

У многих парней в Каире свое особое развлечение: нагло разглядывать всех проходящих женщин и отпускать по их адресу непристойные шуточки. Интересно, что и молодые женщины внимательно разглядывают мужчину, словно перед ними особое существо, которое манит их и влечет, но в то же время вызывает подозрительность и даже презрение. Такой пронизывающий взгляд каирской красавицы может больше взволновать мужчину, чем открытое предложение подобной женщины в Париже. По-видимому, каирская женщина забывает, что на ее лице уже нет чадры, которая прятала нос, рот и подбородок, но оставляла открытыми глаза, и они выражали любую страсть, безумные желания - все, что угодно. Чадра исчезла, но глаза египтянок по-прежнему готовы испепелить вас. Однако в целом мужчины свободны, а женщины нет.

Тот факт, что мужчинам многое дозволено, а женщины подчинены строгим моральным правилам, породил, к сожалению, распущенность среди каирских подростков, иногда допускающих на улицах непристойности. Ни одна девушка в Каире не чувствует себя в безопасности от хулиганов, которые могут ущипнуть ее за бедро, грудь, руку или оскорбительно ткнуть пальцем. Девушке не остается ничего иного, как крикнуть вслед распутнику "мугрим!" ("бандит!" - арабск. яз.) или ударить сумочкой. Принятый в октябре 1966 года закон позволяет полиции брить наголо мужчину, оскорбившего женщину на улице. Закон имел некоторый успех, но такие явления могут исчезнуть только в результате изменения общественных отношений.

Брак в Египте, как правило, носит чисто формальный характер, и женщина остается в зависимом положении. По сей день жених и невеста не совершают брачной церемонии в мечети совместно. Жених подписывает контракт с семьей невесты, которая при этом даже не присутствует. Через неделю устраивается не церемония, а празднество, именуемое "вхождение", - когда жених приходит к невесте, чтобы начать совместную жизнь. Может быть, и впрямь не имеет значения, когда и как проходит брачная церемония, но поскольку она проводится в отсутствие женщины, в ней есть какой-то элемент купли-продажи.

На Западе часто задают вопрос, является ли мусульманский брак таким же священным, как христианский. Издавна европейцы со сладострастным ужасом взирали на полигамию мусульман, хотя она и не является чисто мусульманской привилегией. Иудейская религия не только разрешает мужчине (при некоторых обстоятельствах) иметь двух жен, но еще и двух наложниц. Несомненно, некоторые египетские евреи пользовались этой "приятной" привилегией наравне с мусульманами, но я знал только двух евреев, имевших по две жены. Как правило, у большинства евреев и мусульман одна жена и ни одной наложницы. Гаремы уже не существуют в Каире, а в деревнях их вообще никогда не было.

Правила развода также несправедливы по отношению к женщине. Чтобы развестись с женой, мусульманину согласно религиозным законам достаточно сказать ей: "Я развожусь с тобой". Жена может еще дважды прийти к мужу, но если и на третий раз он повторит те же слова, брак расторгнут. Он вправе сразу трижды произнести фразу "я развожусь с тобой", и тогда развод окончателен и бесповоротен. При мусульманском бракосочетании приданое вносит мужчина, а не женщина, и в случае развода жена сохраняет часть денег и все личное имущество.

Многие думают, что мусульманка вообще не может развестись с мужем, но это не так - она имеет право требовать развода через суд, если докажет, что муж относился к ней жестоко и не проявлял заботы. Тогда она теряет всякое право на приданое.

Есть в мусульманских законах немало лазеек, которыми может воспользоваться женщина, а нынешнее гражданское право все больше защищает ее интересы. Несмотря на заповеди Мухаммеда, религия сейчас тоже не одобряет полигамии. Однако в брачных отношениях налицо и другие элементы неравенства, которые еще не превратились в серьезную проблему, но когда-нибудь могут доставить много хлопот. Мусульманин волен жениться на христианке, еврейке или женщине иной религии, но их дети должны быть мусульманами. Мусульманка же может выйти замуж только за мусульманина, так как в противном случае ее детей будет воспитывать неверный, что недопустимо.

Районные суды Каира непрерывно разбирают семейные дела, и, поскольку свидетельские показания являются важнейшим фактором египетского судопроизводства, здесь всплывают скандальные, а иногда и трагические подробности. В прошлом веке англичане создали в Египте систему "туземных" судов, и в книге Дж. Кершоу с инструкциями для чиновников говорилось, что от египетского свидетеля можно добиться правды, только предоставив ему болтать сколько заблагорассудится. И действительно, во время разбора таких дел свидетели часами рассказывают в подробностях и с интимными деталями все, что произошло между поссорившимися супругами.

Статистика 1939 года показала, что 43 процента браков в Каире закончились разводом. К 1959 году цифры почти не изменились. В противовес Западу, где развод стараются облегчить, в Египте и государство и религия пытаются затруднить его. Религия, в частности, проповедует дисциплину и благоразумие, призывая супругов достичь примирения. Это, конечно, важный шаг к улучшению положения женщин, но в первую очередь он говорит о новых процессах в самой религии.

Как и все религии, ислам на протяжении ряда веков был извращен до неузнаваемости, и, если его моральный кодекс 1000 или 2000 лет назад отвечал потребностям десятка кочевых племен пустыни, его никак нельзя признать приемлемым для современного индустриального общества.

Каирские мечети по пятницам переполнены, и молитвенные коврики расстилают не только на тротуаре, но и на проезжей части улицы. Громкоговорители на минаретах расширили диапазон действия религии. Не спасают запертые двери и окна в квартире, ибо даже через толстые стены просочатся заклинания имама или шейха, требующего от правоверных подчиниться воле аллаха или пожинать плоды его гнева. Молодые люди молятся в нейлоновых носках, а богачи выходят из шикарных "мерседесов". Генералы, прибывшие в штабных машинах, и бедняки в своих галабийях* стоят в одном ряду, в одной мечети и выполняют одни и те же обряды. Все "равны" перед богом - так учит коран.

* (Галабийя (арабск.) - длинная, до пят рубаха, народное одеяние мужчин-египтян. (Прим. ред.))

Никто не знает, насколько религиозны руководители египетской революции. Президент Насер строго соблюдал все формальности. Нет сомнения, что он был набожен, но есть все основания сомневаться в том, что он принимал те догмы, которые долго господствовали в Египте. Его толкование мусульманской религии, содержащееся в речах и печатных выступлениях, полностью противоречит традиционным исламским концепциям. Он совершенно очевидно выступал не против религии, а за ее реформу. Да ему бы и не удалось выступить против нее. И все же новый Египет должен будет преодолеть ужасный фатализм мусульманской морали, если он хочет обеспечить прогресс своему народу. Потому что фатализм, некогда придававший мужество всепобеждающим солдатам ислама, затем превратился в свою противоположность, приведя народ к беспомощности и покорности.

Ликвидация этого состояния идет окольными путями. Так, согласно новому толкованию доктрины Мухаммед говорил, что человек должен делать добро и служить народу. Другое положение гласит, что, если перед вами возникает выбор - работа или молитва, должно работать. Бог поймет. Более того, ныне человеку разрешается самостоятельно мыслить. Ему говорят, что если после серьезных раздумий он поступает в соответствии со здравым смыслом, то нет основания бояться бога, так как именно бог дал ему разум. Эта концепция помогает рядовому египтянину пользоваться открывшимися перед ним возможностями, не отказываясь от своей веры в справедливость бога и учение Мухаммеда.

Проблемы религиозных догм касаются не только мусульман; крестьяне-копты не меньшие фаталисты, чем их мусульманские братья. Большинство коптских крестьянок носили чадру и жили в атмосфере тех же строгих моральных ограничений. Даже коренные египетские евреи в Каире придерживались многих мусульманских правил. Еще совсем недавно моральные нормы и поведение приверженцев этих трех религий мало чем отличались. Значительные изменения произошли в жизни некоторых коптов и местных евреев, когда они сблизились духовно с европейскими христианами и евреями, приняли европейские обычаи. Но образ жизни бедного копта и бедного еврея в Каире оставался точно таким же, что и у бедного мусульманина.

О положении евреев в Каире надо сказать особо. Во время английской оккупации в Египте образовались две категории евреев: коренные евреи, в основном беднота, и иностранные евреи, которые приехали сюда как европейцы и не пожелали отождествлять себя с египтянами. К чему это привело, можно видеть из доклада о ближневосточных евреях, подготовленного С. Ландсхутом по заказу Американо-еврейского и Англо-еврейского комитета и опубликованного в 1950 году в лондонской "Джуиш кроникл". В докладе говорится, что "растущая ориентация большинства египетских евреев на Запад и сопровождающий ее переход многих евреев в иностранное подданство привели к их отчуждению от остального коренного населения страны".

В религиозном отношении евреи в Каире не испытывали никаких трудностей. Мусульманская и еврейская религии очень сходны, и они не раз объединялись против христиан. В целом евреи испытывали гораздо худшее отношение от христианской общины Каира, нежели от мусульманской.

После июльской революции в Египте приняты законы, запрещающие антисемитизм. В 1956 году после агрессии Англии, Франции, Израиля Насер специально не высылал евреев, хотя выслал из страны англичан и французов. Если многие европейские евреи и покидали Каир (даже до 1952 года), в основном это было из-за ограничений, введенных для иностранных бизнесменов (об этом упоминается и в докладе Ландсхута). К евреям, уезжавшим после 1956 года, относились так же, как и к другим европейцам. Вообще же проявление антисемитизма до 1952 года было гораздо сильнее, чем после 1956 года. Во многих городах Европы антисемитские настроения (в отличие от антиизраильских) сегодня распространены гораздо шире, чем в Каире.

До войны 1967 года в Египте (в основном в Каире) все еще оставались 2600 евреев, и в канун июньской войны корреспондент лондонской "Таймс" Питер Хопкэрк навестил главного раввина Каира Бен Хаима Дуака. Он писал 5 июня в "Таймс", что в египетской армии есть еврейские солдаты, и "хотя это многих удивит, но египтяне - и об этом неустанно говорят их руководители - стремятся уничтожить Израиль, а не евреев". Хопкэрк писал, что евреи являются "египетскими гражданами, со всеми их правами и обязанностями", и в каирском телефонном справочнике он нашел 26 Коганов. Когда он спросил главного раввина, имеют ли место в Каире антисемитизм или враждебность по отношению к евреям, тот ответил, что бывают отдельные случаи, какие могут произойти даже в Англии. "Правительство делает все, чтобы предупредить антисемитизм, - добавил раввин, - и виновные подвергаются наказанию". В июне 1967 года в ОАР (главным образом в Каире) было 26 действующих синагог.

Еврейская проблема никогда не носила в Египте расовой или религиозной окраски. Она скорее относится к внешнеполитическим проблемам. Можно было бы даже не упоминать о ней в этой книге, если бы коренные евреи Каира не играли такой значительной роли в жизни города. В докладе Ландсхута говорится: "Еврейская община в Египте существует уже 1900 лет". Но и до этого в Египте были евреи. Самое раннее упоминание о них содержится в египетских памятниках 1220 года до н. э. В своей книге "Путь исхода израильтян из Египта", написанной с симпатией к евреям, Альфред Лукас приводит любопытный факт, что "в древних египетских письменных памятниках нет никакого упоминания о приходе израильтян в Египет, об их пребывании или исходе из Египта...". Это очень важное утверждение, ибо древние египтяне были склонны записывать на своих дощечках все, что происходило в стране, и другие события того же периода освещены весьма подробно.

Во всяком случае в течение "1900 лет" пребывания евреев в Египте у них всегда была община в Каире - существует она и теперь. В 1966 году я зашел в большую синагогу на шари Адли, остановился под аркой эпохи фараонов и наблюдал, как входят и выходят молящиеся. Никто на улице не обращал на них никакого внимания, а в поведении самих евреев ничего не свидетельствовало о том, что они вынуждены молиться чуть ли не тайком. Многие каирские магазины, находящиеся сейчас во владении египтян или государства, сохранили свои прежние еврейские названия. Но по вполне понятным причинам евреи больше не участвуют в управлении Каиром.

Коптское христианство же продолжает играть важную роль, поскольку в Египте насчитывается примерно три миллиона коптов. Крестьянин-копт сильнее страдал под гнетом копта-землевладельца, чем мусульманин, но копты из средних классов более эмансипированы по сравнению с мусульманами. Их религия так же нетерпима и фанатична, как ислам, но у христианства никогда не было тех эгалитарных принципов, которые привлекали бедноту к исламу. Коптской религии тоже угрожает неизбежный бунт молодежи. Образованные копты, правда, еще считают мусульман пришельцами в Египте, но по мере того как религия будет все меньше влиять на мораль общества, копты и мусульмане - в процессе созидания нового Египта - постепенно забудут о религиозных различиях.

Значение в повседневной жизни каирца (будь он мусульманин, копт или еврей) имеют не столько политические аспекты религии, сколько верность древним ритуалам. Они регулируют всю жизнь Каира: что делать при рождении человека, совершеннолетии, женитьбе или смерти. Так, например, тело умершего мусульманина можно вынести из дому только через кровь - поэтому надо убить хотя бы голубя. Когда тело унесено, мясо жертвенного животного отдают беднякам, и чем зажиточней родственники, тем богаче жертва. Некоторые евреи, придя домой после похорон, садятся на пол и едят вареные яйца, а восточные евреи остаются сидеть на полу семь дней. Мусульмане все еще нанимают профессиональных плакальщиц. Хотя этот обычай и не очень жалуют, он продолжает существовать. Только послушав эти дикие вопли, можно понять, что такое "валум" - крик плакальщиц. Они рвут на себе волосы, бьют себя по лицу, доходят до исступления, а затем (если им платят по часам) получают заработанные деньги и спокойно отправляются восвояси.

Иногда на пыльном пустыре у каирской мечети Омара Макрама, недалеко от отеля "Нил-Хилтон", можно увидеть цветной шатер, иллюминированный керосиновыми или электрическими лампочками. Красиво украшенный арабский шатер предназначен для официальных приемов. Внутри земляной пол устлан коврами, вокруг расставлены позолоченные стулья и столики с изящной инкрустацией. Этот шатер разбивают для поминок по влиятельным людям. Приглашенные - мужчины заходят в палатку, женщины остаются в доме - долго, как принято у египтян, жмут друг другу руки, стоят немного, потом садятся на позолоченные стулья, беседуют с друзьями, изысканным жестом прижимая пухлые руки с висящими на них янтарными четками, наконец вздыхают, поднимаются и уходят домой. Шатер почти постоянно там находится. Такие же шатры устанавливают и в других местах - иногда они служат для свадебных приемов. Траурные церемонии в Каире проходят непрерывно.

Все религии - католическая, протестантская, маронитская, халдейская, еврейская, греческая, коптская - имеют свои официальные церемонии, которые "растягивают смерть" на 7 или 14, а то и на 40 дней после похорон.

У коптов похоронные церемонии длятся 40 дней и именуются "арбаин". Я присутствовал на одной из таких церемоний в Гелиополисе, но мои европейские нервы не выдержали. Есть что-то жестокое в тех страданиях, которые искусственно вызывает подобный организованный траур. Принятый ритуал предопределяет, что должен делать каждый участник церемонии. Вдову ведут в церковь, хотя она еле держится на ногах. Испуская раздирающие душу вопли, которые я предпочел бы никогда не слышать, она падает ниц перед портретом мужа, который установлен в церкви и убран черными лентами и цветами. Церковь неприглядна, ее стены увешаны уродливыми изображениями святых, и трагедия превращается в пошлый фарс. Похороны бедняка куда пристойнее: его друзья всегда торопятся доставить тело к могиле, похоронить его, немного сочувственно поплакать, а затем пойти домой ужинать.

Теперь понятно, почему один из самых больших районов Каира называется "городом мертвых". Он находится к югу от цитадели. В нем улицы и аллеи мавзолеев и гробниц, которые иногда достигают размеров небольшого дома. Недалеко от центра Каира есть другие кладбища, а знаменитые могилы халифов и мамлюков - неотъемлемая часть старого городя. В определенные дни религиозных праздников мусульманские кладбища Каира оживают, как будто жизнь возвратилась в это царство теней. Родственники усопших поглощают специально приготовленные блюда прямо на могильных плитках, превращая это событие в праздник. Помимо кладбищ, всякое здание с куполом в Каире - это могила, иногда коллективная, для знаменитой семьи.

В 1966 году я совершенно случайно обнаружил в одном из таких семейных склепов могилу бывшего короля Фарука. Я стоял у мечети имама Шафии и позади нее заметил изящное здание, которое мне давно хотелось разглядеть внимательнее. Это Хош аль-Баша, где похоронены многие члены семейства Мухаммеда Али. Стены внутри мавзолея облицованы полированным мрамором, по нему вьется орнамент из золотых листьев и зеленых узоров, ничего общего не имеющий с исламом и определенно испытавший влияние французского романтизма. 20-30 могил возвышаются над полом, как и всякие мусульманские могилы, и напоминают печи деревенских пекарен. Могилы покрыты богатой резьбой и украшениями, кроме одной - принцессы Фатимы Дауд, внучки Мухаммеда Али. Принцесса отличалась благочестием и мятежным духом и потребовала, чтобы родственники похоронили ее в простом деревянном ящике. Теперь ее могила среди мраморных саркофагов похожа на нищего во дворце турецкого султана.

Самая знаменитая могила - Ибрагима, сына Мухаммеда Али и известного воина. Могилу подготовили для его отца, но поскольку Ибрагим умер раньше, его в ней и похоронили. Мне показалось, что кто-то совсем недавно сдвигал надгробные плиты у изголовья, а потом небрежно поставил их на место. Похоже, что могилу вскрывали. Но зачем? Я начал расспрашивать старого сторожа, который в конце концов разговорился.

- Примерно год назад, - сказал он, - в 2 часа 30 минут ночи пришли официальные лица с факелами и разрыли надгробие Ибрагима. Под ним обнаружили ступени, ведущие в подземную комнату. Затем они ушли и вернулись с телом короля Фарука. Его уложили рядом с Ибрагимом, который был его прапрадядей... У Ибрагима, - добавил сторож с обычным для могильщиков уважением к мертвецам, - была очень большая голова. Череп его был огромен, - и он изобразил руками насколько он был больше его сморщенной старческой головы, - но Фарука аллах не благословил такой головой.

Большинство египтян прекрасно знает, что Фарук похоронен где-то в Каире, но только нескольким официальным лицам известно где именно.

Все остальные церемонии: рождение, совершеннолетие, свадьбы - празднуются в Каире с такой же восточной пышностью. На Западе, пожалуй, только еврейские семьи отмечают эти события столь же прилежно и горячо, как мусульмане и копты Каира. Слово "празднество" давно потеряло для нас былое значение, а у нас, англичан, остался только один настоящий праздник - рождество. Но в Каире широко отмечают, по крайней мере, десяток праздников.

Самый значительный из них - маулид ан-Наби - день рождения пророка. Лет сто назад маулид праздновался на берегах озера Эзбекие, но поскольку озера больше нет, церемонии проходят на главных улицах старого города, украшенного разноцветными фонариками и лампочками. Примерно пятьдесят лет назад главным аттракционом в день маулида были "зикры" - самобичевание дервишей, которые наносили себе тяжелые увечья и глотали живых змей. Это зрелище уже давно запрещено. Английский ученый А. Батлер, описывая один из таких зикров в 1890-х годах, рассказал, как толстенный паша на арабском скакуне, подкованном стальными подковами, промчался по лежавшим на земле, словно сардины в банке, дервишам. Многих он убил, других изувечил. По настоянию Батлера церемония (именуемая "досса") была прервана. Насер решительно разогнал дервишей, так как невежественные фанатики были для него весьма опасной компанией в таком городе, как Каир.

Если не считать запрещенного зикра, остальные народные развлечения в дни маулида в старом городе те же, что и раньше: фокусники, дрессированные обезьяны, кукольные спектакли для детей, чтение стихов. Дети могут за плату пользоваться качелями или сильно подержанными трехколесными велосипедами. Праздник маулид ан-Наби длится девять дней, и египтяне буквально объедаются сладостями. Дети уничтожают сахарные куколки, а взрослые поедают горы пирожков, пирожных и тортов, которые продаются в сотнях киосков, на лотках, в магазинах и прямо из горячих печей на улицах.

Как правило, все пирожки сделаны из слоеного теста, которое готовят в небольших лавчонках. Тесто раскатывают, оно становится тонким, как бумага, а затем пекарь ловким движением руки искусно закручивает его прямо в воздухе. Тесто начиняют орехами или мясом, потом ставят в печь. Иногда пирожное делается в виде тонких хрупких нитей и называется "кунафа". Другое, по названию "дворцовый хлеб", - лепешка, пропитанная медом, поджаренная в масле и политая сверху ишта - жирными сливками, снятыми с молока буйволицы.

Если вы предпочитаете европейские сладости, их можно купить в магазинах вроде "Гроппи", "Лаппас" или "Л'Америкэн". Так или иначе Каир - это рай для сластен. В дни маулида я прокладывал себе путь через весь город, от одного киоска до другого, словно по реке из меда с сахарными берегами. Праздничные излишества сказываются на желудке, но в Каире приходится с этим мириться, потому что все равно не избежать праздничных столов, ломящихся под курами, макаронами, голубями, овощами, хлебом, кебабами, сиропами, фруктами, пирожными, орехами и т. д. и т. п.

Самая изнурительная мусульманская церемония - это не праздник, а пост в дни рамадана - месяца, когда бог вручил Мухаммеду коран. Рамадан начинается на закате последнего дня предыдущего месяца, когда пушка на цитадели, словно стартовый пистолет, объявит голодные гонки. После этого в течение тридцати дней в дневное время надо воздерживаться от еды и питья, запрещена половая жизнь, употребление парфюмерии и алкоголя. Мусульманин не имеет права есть до тех пор, пока он различает черную нитку от белой, тогда второй выстрел пушки оповещает, что на сегодня пост закончен и можно мчаться домой и предаваться любым излишествам.

От поста в дневное время освобождаются беременные женщины, больные и престарелые. Большинство каирских трудящихся не прикасается к пище от рассвета до сумерек в течение тридцати дней, и, поскольку этот праздник соблюдается египтянами, правительство еще не нашло лазейки, которая позволила бы прекратить пост. Рано или поздно придется принимать меры, хотя бы потому, что шофер каирского автобуса работает в дни рамадана в полуобморочном состоянии; то же относится к сталевару в Хелване или водителю бульдозера в Асуане. Религия уже идет на уступки работающим, но они продолжают поститься. Может быть, пост так усердно соблюдается, чтобы потом лучше насладиться ночными часами, когда каирские улицы заполнены шумными веселящимися толпами людей, покупающих и поглощающих горы сладостей, пищи и напитков. Однако к концу тридцати дней ночное веселье выдыхается, яркие лампы на лотках и в киосках тускнеют, и население с облегчением встречает конец рамадана.

Мусульмане и копты терпимо относятся к церемониям друг друга. У них даже есть один общий праздник. Это шам ан-Насим - первое дуновение ветерка, первый день весны. Он считается также первым днем хамсина, периода горячих южных ветров, которые несут в Каир густую пыль. Слово "хамсин" означает "пятьдесят", и пыльные ветры действительно длятся примерно пятьдесят дней. Когда дует хамсин, Каир живет словно под гнетущим желтым песчаным покрывалом, и если остановиться на мосту Каср ан-Нил и взглянуть на город, реку, сады, небоскребы, трамваи и автобусы, вспомнятся слова из песенки битлов: "Не осталось ничего реального..." - именно так и выглядит город.

Праздник шам ан-Насим считается особенно веселым. Рядовая счастливая каирская семья, захватив корзину с провиантом, присоединяется к таким же счастливым семьям в садах у реки. В этот день молодежь обстреливает Каир небольшими гранатами, сделанными из камня и пороха, завернутых в бумагу и перевязанных бечевкой. Мальчишки носят гранаты в карманах и бросают их на тротуары под ноги прохожим; стрельба слышна день и ночь. Та же самая счастливая египетская семья, наверное, накануне заходила в специальный магазин, где продают подгнившую рыбу фессех, которую готовят на берегах озера Мензала около Порт-Саида. Египтяне едят этот гнилой деликатес круглый год, но он является обязательным в шам ан-Насим, и запах его слышен повсюду. Я видел когда-то карликовый кедр, посаженный в старую бочку от фессеха, и листья дерева распространяли не аромат кедра, а отвратительную вонь гниющего фессеха.

Каждый праздник или пост в Каире - удобный предлог для семейных сборищ. Как и все народы, жившие племенами, евреи и египтяне хранят традиции кланов. Поэтому когда братья и сестры, двоюродные и троюродные братья и сестры, жены двоюродных братьев, мужья троюродных сестер и просто друзья идут в Каире друг к другу в гости, это напоминает не обычный семейный визит, а кочевку племени в пустыне. Церемония встречи гостей тоже напоминает традиции аравийской пустыни, а не железобетонного города. После принятого в этих случаях обмена восточными любезностями гостям и хозяевам следовало бы усесться, поджав ноги, на ковер в шатре, а они вместо этого рассаживаются на европейских стульях с прямыми неудобными спинками в модернизированной квартире.

Из всех традиций и обычаев Каира тесные семейные узы - самое лучшее, что осталось от далекого и сложного прошлого. Избежать семейных связей не может никто, даже такой любитель изоляции, как интеллигент. На практике именно интеллигенция находится под сильным влиянием этого пережитка докапиталистической эпохи, хотя, конечно, и здесь кое-что начинает меняться.


Трудно предугадать, какова будет судьба традиционных норм поведения и обычаев в новом египетском обществе. Интеллигенция, как правило, выражает сегодня то, о чем завтра будет думать и спорить общество в целом, поэтому по ее поведению и следует судить о будущем. Та путаница, какую представляют нынешние общественные отношения в Египте, пошла прежде всего на пользу творческой интеллигенции. Перед ней открылся неограниченный простор для изучения замечательного человеческого материала, который представляет возрожденный народ. Сейчас, когда интеллигенция наконец сбросила ярмо духовной зависимости от Европы и ищет собственные источники культуры, Каир постепенно снова превращается в центр интеллектуальной жизни, который может распространить свое влияние далеко за пределами ОАР и арабского мира.

предыдущая главасодержаниеследующая глава




© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2015
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://egypt-history.ru/ "Egypt-History.ru: История и культура Арабской Республики Египет"